Торговцы плотью
Шрифт:
Я собирался заняться кое-какой бухгалтерией, но тут позвонила Марта и объявила, что возвращается. Она приехала примерно через полчаса и поволокла меня в Розовую комнату. Это было истинное безумие, она жаждала крови.
Когда я спросил, в чем дело, она яростно бросила:
— В дружке!
— Опять? — спросил я, не сказав, что мне известно его имя. — И что теперь?
— То же самое! Нальешь мне выпить? Чего-нибудь покрепче.
— Коньячный коктейль?
—
Но, смешивая на кухне напитки, я сделал ей послабее. Она была в таком возбуждении, что мне не хотелось доводить ее до крайности.
Мы выпивали на террасе, сидя голыми в темноте.
— Ну? — лениво спросил я.
— Не хочу говорить, — сердито бросила она.
А я не хотел слушать. Близкие отношения Марты с богатым политиканом тревожили меня. У парня слишком длинные руки. Он может добить нас одним телефонным звонком.
Так что мы сидели молча, потягивая коктейли и глядя в ночное небо. Бархатный воздух. Звезды мерцают. Мягко светится город.
— Чудесная ночь, — предложил я тему для разговора.
Она не ответила, и я взглянул на нее. В сумерках она выглядела бледной массой плоти. Широко расставлены могучие ноги. Торчат пышные волосы. Свисают большие груди. Если я набрал вес, то и она не отстала. Но тело ее расплылось и размякло.
— Велела ему убираться, — сказала она наконец.
— И что?..
— Он снова заплакал.
— Будешь встречаться с ним дальше?
— Не знаю. Боюсь, если вправду дать ему отставку, он выкинет какую-нибудь глупость. Например, оставит свою… Питер, телефон!
Я не слышал звонка, но пошел, задвинув за собой стеклянную дверь, чтобы не выпускать нагнанный кондиционером холод. Это была Николь Редберн. Она только что закончила работу и хотела заскочить. Я спросил Марту и велел Никки двигать прямо сейчас.
Мы вернулись в Розовую комнату, оставив дверь открытой, чтоб слышать звонок. Я принес из кухни еще выпить: чистый коньяк для Марты и светлое пиво для себя.
Никки принесла пиццу с анчоусами. Мы ели ее в главной спальне. Марта осталась голой, только накинула простыню, сидя в постели. Я надел халат.
— Пойду приму душ, — сказала Никки. — Последний джон так меня отделал!
Из ванной она вышла обнаженной, смазывая вазелином красные пятна на груди.
— Каторжное клеймо, — пояснила она. — У бедняжки зубной протез шатается.
Я принес ей белого вина, и мы присели рядом с Мартой, жуя пиццу с анчоусами.
— Что с вами, мадам Дефарж? — удивилась Никки. — У вас сиськи обвисли.
— Иди к черту, — сказала
— И не надо, — сказала Никки. — Может настать день, когда пригодится такой воротила.
Об этом я не думал, но Уилсон Боукер мог оказаться полезным знакомым, если мы вдруг попадем в беду.
— В этом есть смысл, — заметил я Марте.
— Знаю, — угрюмо ответила она.
Мы прикончили пиццу, и я понес пустую коробку на кухню. Вернувшись в Розовую комнату, увидел Никки, лежащую рядом с Мартой.
— А мне что делать? — спросил я. — Устраиваться на полу?
— Места полно. — Никки откинула край простыни. — Ныряй.
Обе подвинулись, освобождая мне место.
— По-моему, ты его любишь, — заметила Никки. — Но никогда себе в этом не признаешься.
— Возможно, — сказала Марта. — Но он женат и женатым останется.
— Безнадежная любовь лучше всего, — проговорила Никки, — она никогда не приедается.
— А ты была когда-нибудь влюблена? — спросил я ее.
— Нет. Я слишком занята самой собой. Если в меня когда-нибудь влюбится парень, получится любовный треугольник.
— Рано или поздно ты попадешься, — предупредила Марта.
— Не попадусь. Кто слаб в арифметике, тому не стоит учиться на бухгалтера. Когда мне придет в голову остепениться, я поищу денежный мешок, любовь тут ни при чем.
— Железная ты женщина, — сказала Марта.
— А ты превращаешься в размазню, — прокомментировала Никки.
Она запустила руки под простыню, и Марта завопила:
— Боже! Потише!
— Вы оба разжирели, — заявила Никки.
— Кто принес нам пиццу? — спросил я. — Кого благодарить?
— Заткнитесь вы оба, — возмутилась Марта. — Давайте спать.
И мы заснули.
Глава 96
Кинг Хейес вошел в кабинет и плюхнулся в кресло.
— Выпьешь? — спросил я.
Вороной затряс головой. Выглядел он подавленным.
— Что тебя мучит? — продолжал рассуждать я. — Кроме клиенток?
— Знаешь черную курочку? Луэллу?
Конечно, я ее знал. Она приходила как минимум дважды в неделю, всегда к Кингу, так что я считал ее одной из его «жен».
Луэлла была маленькой, энергичной, бронзовато-коричневой, с прической в африканском стиле. Одевалась обычно в сшитые на заказ фланелевые, как у мужчин, костюмы и блузки с пышными жабо. Всегда сдержанная, полная самообладания. По моим оценкам, было ей около тридцати.