Торнадо нон-стоп
Шрифт:
Они смеялись, заходя все дальше в густые заросли сада, который постепенно и плавно превращался в лес, полный горячего запаха коры, зелени и цветов… Кажется, они сбились с тропинки и теперь просто шли по высокой душистой траве, в которой звенели кузнечики.
Небольшое обмелевшее озерцо, с берегами, заросшими камышом и аиром, преградило им дорогу. Перейти на другую сторону можно было только по заболоченной тропинке, пролегавшей между густых зарослей цветущей мяты. Аглая Петровна остановилась и сорвала нагретый солнцем стебелек мяты с пушистыми сиреневыми
– Как хорошо…
Мужчина рядом с ней улыбнулся, снял свой дорогой новый пиджак и бросил его на тропинку.
– Прошу!
Аглая Петровна растерялась. Кровь прихлынула к ее лицу, жаркая волна затопила сердце. Она осторожно ступила на расстеленный пиджак.
– Смелее! – подбодрил ее спутник. – Такая прекрасная, божественная женщина достойна, чтобы ей под ноги бросали собольи меха, а не обыкновенные пиджаки!
Аглая Петровна была счастлива, и одновременно ей стало грустно. Такое бывает! Ей нравилось поклонение этого мужчины, и огорчало то, что ее муж никогда не поступил бы так. Скорее всего, он… Что бы в такой ситуации сделал Виктор? Ей действительно стало это интересно. Он мог подать ей руку и помочь перейти тропинку. В крайнем случае, он мог взять ее на руки… И то навряд ли! Пожалуй, все ограничилось бы поданной рукой…
Аглая Петровна тяжело вздохнула…
ГЛАВА 6.
У Олега Рязанцева были неприятности. Погиб человек, к услугам которого время от времени приходилось прибегать. Услуги эти были весьма специфические и высоко ценились. Теперь, к тому же, возникла необходимость замять милицейское расследование, так как неизвестно, как могут пересечься данные и факты по этому неприятному делу, что может всплыть в результате выяснения обстоятельств и возможных мотивов убийства.
То, что это убийство, сомнений не было. Но кто и по каким причинам убил этого человека, пока оставалось неизвестным. Это задевало Олега, беспокоило его и заставляло постоянно думать, анализировать и сопоставлять факты. Ничего конкретного не вырисовывалось. Предположений и версий было много, и по ходу дела их становилось все больше и больше.
У Олега болел желудок. Давала о себе знать и поджелудочная. Он постоянно чувствовал легкую тошноту, недомогание и притаившуюся в глубине боль, которая в любой момент могла перейти в острый приступ, как уже бывало. В довершение к перечисленному, еще и в семье появились непонятные сложности. Ева изменилась. То есть, Олег так думал. На самом деле она вела себя почти так же, как и раньше, и только по мельчайшим деталям, репликам и выражению лица можно было определить, что изменения все-таки происходят.
Ева по-другому смотрела, по-другому разговаривала с ним, по-другому подавала на стол, по-другому вела себя в постели. Прежде она делала все это с удовольствием, а теперь как бы по долгу, по обязанности. Признаки изменений были почти неуловимы, но они были. Раньше она ненавидела одиночество и требовала, чтобы Олег был с ней, проводил с ней больше времени. А теперь она стремилась уединиться
Сегодня она была какая-то рассеянная, отвечала невпопад, пару раз уронила что-то на кухне.
– Обед готов, – сообщила Ева без удовольствия.
Она набрала мужу в тарелку бульон, а сама села напротив, подперев щеку рукой. Ева вроде смотрела на Олега, но мысли ее блуждали где-то очень далеко.
– Пельмени будешь? – спросила она с притворной заботой.
Олег кивнул, испытывая неловкость за нее. Всегда такая искренняя, Ева не умела притворяться, и это получалось у нее весьма посредственно.
– О чем ты думаешь? – спросил Олег.
– Ни о чем!
– Это правда?
Ева не знала, что ответить, поэтому она встала, сделав вид, что наливает себе кофе.
– Почему ты не ешь? – снова спросил Олег.
– Не хочется…
– Ты чем-то расстроена?
Ева пожала плечами. Расстроена ли она? Как описать то состояние, в которое она погрузилась с некоторых пор? С тех самых пор, как у нее появился любовник?
– Ты никогда ничего мне не рассказываешь! – сказала она мужу с раздражением. – Никогда ничем не делишься! Как будто я просто кухарка, прачка и уборщица!
Олег чуть не подавился. Такие речи он слышал от жены впервые за все годы их совместной жизни. О тоне, которым все это было сказано, и говорить нечего.
– Что с тобой? – спросил он, откашливаясь.
– Тот же вопрос я могу задать тебе! – парировала Ева тем же недовольным тоном. – Ты явно чем-то огорчен, плохо себя чувствуешь, – но молчишь! Почему?
Олег вздохнул, отодвигая от себя пустую тарелку и жалея, что столько съел. В желудке усилилась боль.
– Кофе будешь?
Он отрицательно покачал головой.
– У меня неприятности, – сказал он, вздыхая. – Убили одного человека…
Олег никогда не рассказывал Еве о своих служебных делах, но эту новость она все равно узнает, и обидится, что он не сообщил ей. Ему не хотелось лишних осложнений: и так все достаточно непросто складывается.
– Кого? – спросила Ева. – Я его знаю?
– Да. Это наш знакомый, у которого дача в Мамонтовке.
– Денис Аркадьевич?
Олег кивнул.
– Когда?
– Вчера, после обеда. Между двумя и четырьмя часами дня.
Олег продолжал что-то рассказывать, но Ева больше его не слушала. Ей показалось, что на нее обрушились небеса. Ее жизнь кончена, это ясно, но…что же теперь делать?
Ева преподавала испанский язык. Вернее, давала частные уроки. Язык был не особенно популярен среди москвичей, но пара учеников для нее всегда находились. Кто-то ехал на работу в Испанию, кто-то выходил замуж, кто-то просто желал говорить по-испански… Словом, у Евы было занятие, которое она называла «работой», хотя на самом деле это скорее была попытка утвердиться как личности, обрести какую-то иную роль, кроме роли «идеальной жены».