Торпи
Шрифт:
— Ну какая разница, папа? — ответил десяти бочонкам человеческий ребёнок. — Ему больно, его надо полечить.
— Возьми в аптечке бинт и перевяжи его. А я схожу во двор, гляну, что там за шум.
На то, что творилось снаружи, и правда стоило посмотреть. Торпи так бы и сделал, если бы не боль в боку, от которой в глазах плясали разноцветные круги.
А дело было вот в чем, — крысы, спрыгивая с сарая, случайно задели засов на дверях, и они распахнулись. И теперь по всему двору с громким кудахтаньем носились куры, а собаки с лаем их гоняли.
Но всё это совершенно не интересовало человеческого ребёнка, который осторожно разглядывал рану на боку у бобрёнка.
— Ты ведь потерпишь, да? Ты не будешь меня кусать? — ласково приговаривала девочка, срывая с бинта бумажную упаковку.
Торпи конечно не понимал о чем она говорит, но от девочки исходила такая доброта и ласка, что ему и в голову не пришло кусаться. Бобренок стерпел всю боль, которая обжигала его, пока девочка промывала рану и забинтовывала ему бок.
— Вот и молодец, вот и умничка! — повторяла она каждый раз, когда приподнимала бобрёнка над полом, чтобы пропустить под ним бинт.
Но тут в комнату опять ворвалась гора.
— Они задушили четырёх кур и одного петуха! — загромыхал страшный человек. — Я убью этих тварей! И зачем только я купил их?
— Не убивай их, папочка. Лучше отдай соседу, ведь он давно хотел завести сторожевых псов.
— Вот завтра же и отдам! От воров мы и ружьём прекрасно защитимся, а на крыс поставим ловушки. Я видел в городе прекрасные капканы, куплю тысячу штук и расставлю вдоль всех стен. Ни одна зараза не проберётся!
— Вот и хорошо, — согласилась с отцом девочка.
— Ну, а как поживает твой Летягин? — спросил человек, присев рядом с дочерью.
— Он такой молодец, папа! Ни разу не запищал, пока я его перевязывала.
— И за палец не укусил?
— He-а!
— Поразительно… Но всё равно, давай-ка посадим его в клетку. Мало ли что. В клетке ему самому спокойней будет. А когда подлечится, выпустим в реку. Тут недалеко остров есть, Бобровым зовётся, вот там и выпустим.
Человек ушёл, но вскоре вернулся, и Торпи не успел даже сообразить, что произошло, как его вдруг подняли, потом опустили, и он очутился за металлической решёткой. Дверца клетки захлопнулась, и бобрёнок догадался, что в это утро он уже вряд ли увидит маму.
Глава двенадцатая,
в которой бобрёнка несут на экскурсию к реке
Убаюканный тишиной, бобрёнок уснул. Ему снился страшный сон. Огромные лохматые чудовища, от которых бобренок отбивался хвостом и бежал со всех ног, потом летел, потом снова бежал, но, несмотря на все эти ужасы, бобренок каким-то непостижимым образом чувствовал рядом с собой материнское тепло, которое
Его разбудил луч солнца. Торпи посмотрел по сторонам и, увидев прутья решётки, сразу же вспомнил все события прошедшей ночи. Сначала он испугался, что это случилось именно с ним, затем удивился, поняв, что каким-то чудом выжил в той ужасной схватке. Но в следующую минуту он с тревогой подумал о крысах. Спаслись ли они? Что означал тот жуткий визг, который раздавался ночью за окном? Может так собаки расправлялись с непрошеными гостями? А потом они добрались до поленницы и убили его отца! Бобрёнку было трудно думать об этом и, когда пол под ним неожиданно закачался, он даже обрадовался.
— Проснулся, Летягин? — послышался ласковый голос, такой знакомый, такой добрый, что Торпи пискнул от счастья.
Он даже не обратил внимания на острую боль в боку. Его осторожно взяли и перенесли из клетки на подоконник. Ветерок подул бобрёнку в нос, и ему полегчало. Девочка поставила перед Торпи миску с водой, он с наслаждением напился, а потом посмотрел вниз во двор.
При свете дня дерево казалось ниже, а забор ближе. По всему двору ветер перекатывал какие-то белые пушистые комочки, но они не походили на крысиную шерсть, и Торпи окончательно успокоился. У него появилась надежда, что все разбойники благополучно унесли свои лапы.
— Смотри, улетит опять! — раздался сзади громкий голос.
— Не улетит, — ответила девочка. — У него же нет крыльев. Знаешь, папа, я не спала и все думала — как же бобрёнок попал в окно? Его как будто кто-то зашвырнул…
— Да дочка, каких только чудес на свете не бывает, — ответил отец. — Когда-то я прочел, что на одну деревню пролился дождь из лягушек.
— Лягушачий дождь?! — засмеялась девочка в полном восторге.
— Ну да, самый настоящий дождь, только вместо капель в нём были болотные квакши. Должно быть, их принесло издалека ураганом.
— А может и нашего бобрёнка ураганом принесло?
— Да вроде тихо этой ночью было, если не считать собачьего безобразия. — Отец девочки махнул рукой и проворчал: — Что толку гадать. А вот то что теперь в город придется плыть за новым стеклом — это яснее ясного… Заодно и ловушек куплю. Пока твой летяга ранен можешь его отпускать, но как только ему станет получше, советую держать бобра в клетке, а то еще в капкан угодит. Придется ему потом и лапу лечить.
— Хорошо, папа. А что едят бобры?
— Они, дочка, корой древесной питаются. Это ж дровосеки. Да ещё какие! Зубы острее бритвы — деревце в руку толщиной в два счёта перекусят. Так что будь поосторожней со своей игрушкой.
— А где мне кору взять?
— Они ещё и не всякую есть будут. Сходи на реку, наломай молодых ивовых побегов — вот уж лакомство для бобров, лучше не бывает, что для тебя конфеты.
— Как здорово! — улыбнулась девочка. — Я с бобриком пойду. Можно?
— Только посади его в клетку, — посоветовал отец. — Больной он ещё. Если в воду прыгнет — погибнет.