Торпи
Шрифт:
Чтобы проверить своё предположение насчёт лапы, которой хорошо шлёпать, Компотик повёл друга к канаве, в которой после дождя скопилось много воды. Когда они обогнули кусты, Торпи неожиданно остановился. Он принял высокую стойку и потянул носом воздух, шедший со стороны реки. Потом пошевелил короткими ушами, и его круглая мордочка застыла.
— Что это шумит? — с любопытством спросил малыш.
— Да это же вода шумит! — усмехнулся крысёнок. — Она всегда шумит. Мокрая и гадкая, тьфу!
— Скорей! — вдруг позвал его Торпи. — Надо скорей!
И он ринулся на звук воды. Несмотря на свою неуклюжесть, на этот раз Торпи
— Берегись! Она может схватить тебя!
Но Торпи не слышал. Он забрался на плоский камень, под которым журчала вода, и как завороженный не сводил глаз с воздушных пузырьков, стремительно несущихся по течению. Крысёнок переборол страх и подошёл ближе. Но испугался еще больше, когда Торпи повернул к нему мордочку. Его глаза покрывала какая-то тонкая мутная кожица, и они сделались страшными и чужими. Дрожащими лапами Компотик оттащил друга от реки. Ему показалось, что ещё немного, и Торпи бросится головой прямо в воду.
Они молча поднялись по склону, и только здесь, на дороге, крысёнок вновь с опаской посмотрел на Торпи. Его маленький друг вновь был таким же как и прежде весёлым и добрым.
— Торпи, я за тебя так испугался! Вода очень страшная!
— Вода — хорошая, — неожиданно ответил бобрёнок.
Глава восьмая,
в которой Торпи и Компотик мечтают стать разбойниками
Наступило лето. Торпи уже хорошо освоился в крысином лагере, где для него к тому времени, не оставалось ни одного необследованного закоулка. Своей неуёмным любопытством он покорил всех крысят, когда забрался однажды в длинную мокрую трубу, которая тянулась под дорогой, и куда не любили соваться даже взрослые.
В одну из тёплых лунных ночей по лагерю прошёл клич. Вожак собирал отважных разбойников в поход. Торпи с Компотиком тоже пошли со всеми, им ужасно хотелось побывать на крысиной сходке, которая состоится на скалистом берегу реки. Малыши спрятались за камнем. Они думали, что их никто не видит, но неожиданно сзади подошёл Паштет. Он больно хлестнул Компотика хвостом по спине. От сильного удара крысенок упал на живот, растянув в стороны лапы. Потом Паштет повернулся к Торпи, но хвост спрятал в траву: крупный бобрёнок был ему не по зубам.
— Что вы тут делаете, малявки?! — прорычал Паштет. — Уходите отсюда, а то загрызу! Здесь вам не место.
Паштета приняли в отряд совсем недавно, и его прямо распирало от гордости. Но он был не намного выше и крупнее маленького Компотика — прямо дистрофик какой-то.
— Не зазнавайся, — ответил ему Компотик. — Скоро
— Ну да! — усмехнулся Паштет. — Станете. Если кошка не слопает…
Посвистывая, он пошёл дальше, и два маленьких друга сразу забыли про обидчика, потому что впереди, в середине крысиной толпы, появился Харчо.
— Это мой папа! — прошептал Торпи с гордостью.
— А вон мой! — показал Компотик, показывая на крысу с одним ухом, стоявшую справа от вожака.
— Станови-ись! — прокричал Одноухий.
Крысы, толкаясь и кусая друг друга, начали выстраиваться в длинную шеренгу. Харчо ждал, притопывая ногой. Его хвост нетерпеливо подрагивал. Конечно, раньше крысы и понятия не имели, что такое строиться, Кислый Батон совершенно не уделял внимания военной дисциплине. Неужто у этих тупиц совсем нет мозгов? Главное в шеренге — плечо товарища.
Ведь если чувствуешь плечо товарища, в бою с собаками уже не так страшно. Сколько раз Харчо втолковывал им эту простую истину! Но его безголовые сородичи не хотели ничего понимать. Они наступали друг другу на хвосты, вертелись, грызлись, и только злобный взгляд вожака удерживал их от крупной драки.
— Сми-и-ирно! — прорычал Харчо, потеряв, наконец, терпение.
Крысы знали, что после этой команды нельзя шевелиться, и замерли каждый на своем месте, независимо от того кто где и на чем стоял, даже если это был чей-то хвост.
— Суслики, да и только! — в сердцах крикнул Харчо. — Я сейчас сам вас расставлю. А кто пикнет — враз откушу что-нибудь, вы меня знаете!
— Знаем, сыр! — отозвались вояки нестройным хором.
Харчо встал по центру дороги и сплюнул на землю.
— Ты! — указал он на ближайшего разбойника.
— Вот твоё место.
Тот шустро подбежал и встал на плевок.
— Мордой к луне! — поправил его Харчо. Потом он сделал шаг в сторону и снова сплюнул на дорогу.
— А теперь ты, Баклажан! Вставай сюда. Тоже мордой к луне.
Старый сутулый крыс с уродливой опухолью на спине послушно встал на указанное место. Его с детства звали Баклажаном, но потом, когда на спине у него вырос горб, ему дали кличку «Горбун». Справа от Горбуна встал Перевёртыш, за ним пристроились остальные крысы, они все поворачивали носы к луне, недовольно поглядывая на вожака. Дисциплина давалась им невероятным трудом.
Торпи с Компотиком, раскрыв рты, наблюдали за бравыми разбойниками из-за камня. Им ужасно хотелось поскорей стать большими, чтобы вот так же строиться под луной.
— Когда я вырасту, я буду вожаком, — прошептал бобрёнок.
— А я буду твоей правой лапой! — ответил другу крысёнок.
И у них сладко защемило в груди от этих мыслей.
Когда крысы выстроились, вожак прошёлся вдоль всей шеренги, подравнивая ряд, потом взобрался на пень и скомандовал:
— Равня-а-айсь! — Воины выставили вперёд животы и напрягли хвосты, задрав их кверху. Харчо выждал, когда все хвосты будут под одним углом, и рявкнул: — Смирррно!
После этого он с удовольствием оглядел своей боевой отряд.