Торпи
Шрифт:
И Торпи вновь упрятали за решётку.
От задней калитки до самого берега были выстроены высокие длинные мостки, по которым девочка быстро добралась до реки. Она поставила клетку на доски, а сама спрыгнула в ивовые заросли. Молодые веточки ломались легко, и она вскоре насовала в клетку целую гору лакомства. Торпи был приятно поражён такой заботой. Он с аппетитом схрумкал несколько побегов, а потом принялся глядеть на воду. В этом месте река была такой широченной, что не было видно противоположного берега. Маленькому зверьку трудно было представить эту
— Тебе ещё рано туда, — сказала девочка и вздохнула. — Неужели мы и правда выпустим тебя на волю? А так к тебе привыкла, Летягин! Мне будет ужасно грустно без тебя…
Торпи почувствовал, что настроение маленького человека изменилось и он повернул к девочке озабоченную мордочку.
— Нет-нет, не бойся! Я обязательно выпущу тебя, обещаю! Только не сейчас. Вот окрепнешь, рана заживёт, тогда и выпущу.
Торпи улыбнулся, высунув язычок.
— Нет-нет, не бойся! Я обязательно выпущу тебя, обещаю! Только не сейчас. Вот окрепнешь, рана заживёт, тогда и выпущу.
Торпи улыбнулся, высунув язычок.
Глава тринадцатая,
в которой к Торпи неожиданно заявляются гости
Весь день девочка ухаживала за бобрёнком, а он купался в этой заботе и уже начинал подумывать, что и в клетке тоже неплохо живется. Хозяйка кормила его, поила, играла вместе с ним и позволяла бегать по комнате — о большем нельзя было и мечтать. Но вот стены дома погрузились в темноту, ночные звуки наполнили комнату, и в груди у Торпи что-то защемило. Всё-таки это был чужой дом. Бобрёнок затосковал по тёплой подстилке из опилок в родном бочонке, и ему сделалось так тяжко на душе, что малыш тихонько заскулил.
Всю ночь Торпи не сомкнул глаз, бродя из угла в угол клетки. Он пробовал сбежать, но прутья были такими прочными, что его острейшие резцы не оставляли на них даже царапин. К утру Торпи лежал едва живой. Девочка испугалась, она подумала, что малыш умирает, и позвала отца.
— Да всё с ним хорошо, — сказал человек, поставив на подоконник ящик с инструментами. — Он по воде тоскует. Бобёр без воды — что песня без музыки. Вот заживёт ранка, отвезём его на Бобровый остров.
— Ох, скорей бы. Я не могу видеть, как он плачет, — вздохнула девочка.
Отец принёс новое стекло, достал из ящика рулетку и начал делать замеры. Искоса посматривая на дочь.
— А ты возьмись за хозяйство, не заметишь, как день пролетит, — посоветовал он. — Матушка твоя, когда жива была, только этим и спасалась.
— Кур я уже покормила, клумбы прополола, полы подмела.
— Подушки после
— Хорошо, сейчас вынесу! — обрадовалась она.
— Ты их прямо на мостках положи. Холстину постели и положи. Небо чистое, дождя сегодня не будет.
— Да, папа.
Девочка убежала на улицу. Человек, закончив работу, вскоре тоже ушёл, и бобрёнку стало совсем тоскливо. Бок уже не так болел, но теперь ныло в другом месте, где именно, Торпи не мог определить, но боль эта была пострашней той, под бинтами. Наверное, от неё даже умереть можно, потому что она была везде — в лапах, в животе, в хвосте и особенно сильно она разрывала грудь бобрёнку.
Хозяйка вернулась и стала с ним играть, но боль все не утихала. Девочка выгуляла бедняжку во дворе, где уже не было собак, потом принесла ему вето-чек, но Торпи отвернулся от угощения.
Вечером хозяйка сказала бобрёнку:
— Я могу взять тебя к себе в постель. Но ты должен пообещать, что не сбежишь. Папа наставил кругом ловушки, ты просто не представляешь, какие у них ужасные зубы!
Против такого предложения больной зверек, конечно же, не мог устоять.
Да-а, постель человека — это вам не клетка! Торпи заметно повеселел. Он излазил всю кровать, одурманенный новыми запахами, а когда девочка принесла подушку, бобрёнок чуть с ума не сошёл от ароматов реки, дерева и ещё чего-то ужасно знакомого и близкого его сердцу.
Хозяйка скоро уснула, а Торпи всё лежал и принюхивался. Один из запахов не давал ему покоя. Было такое ощущение, словно подушка долгое время пролежала в бочонке — от нее так явно пахло крысиной шерстью!
Вдруг внутри подушки что-то зашевелилось…
Торпи отпрыгнул и принял боевую стойку. Голова девочки лежала всего в нескольких коготках от того места, где под тонкой материей шевелился странный бугорок. Бобрёнок приготовился. Он был полон решимости броситься на врага при малейшей опасности, грозившей его доброй хозяйке.
Бугорок двинулся к краю подушки, только это и удержало бобрёнка от немедленного нападения. Но едва он вздохнул с облегчением, как недалеко от шеи девочки появился ещё один бугорок. Этот был не такой суетливый, он постоял в нерешительности, потом двинулся следом за первым. Торпи насторожился у того места, к которому пробирались оба бугорка. Он уже занёс лапу и расправил когти, когда под тканью подушки кто-то тихо чихнул.
— Где тут выход, Паштет? — донесся до ушей бобрёнка знакомый голосок.
— Откуда я знаю? Дыра была где-то здесь… А! Вот она!
Из подушки, расширив небольшую дырку в наволочке, вылезла узкая крысиная мордочка, вся облепленная белыми перьями. Торпи сразу же узнал Паштета. Крысёнок вылез целиком вместе с хвостом и подслеповато щурился вокруг. Следом за ним из наволочки показалась не менее забавная голова Компотика. Появление отважных гостей было таким неожиданным, что бобрёнок даже растерялся. В первую минуту ему было совсем не до смеха. Да он просто не верил своим глазам!