Тоуд-триумфатор

Хорвуд Уильям

— Держись за проволоку, Крот. Я хочу взглянуть поближе, — крикнул Рэт Кроту. Он сначала вгляделся в глубину с борта лодки, а потом, прежде чем Крот успел сообразить, разделся и приготовился нырнуть.

— Рэтти, на твоем месте я не стал бы этого делать! — воскликнул Крот в некотором волнении, потому что, когда Рэта не будет на борту, именно на него ляжет вся ответственность за лодки, а он не чувствовал себя достаточно опытным.

Но просьба оказалась тщетной. Уж кто-кто, а Рэт хорошо знал капризы течения, кроме того, он разогрелся греблей. Ободряюще улыбнувшись Кроту,

Рэт нырнул за борт и исчез из виду, только пузырьки, тут же подхваченные течением, напоминали, что он только что был тут.

— Рэтти! — с опаской позвал Крот, потому что течение было сильное и, похоже, становилось все сильнее, и лодка раскачивалась из стороны в сторону, а Крот сидел вцепившись в проволоку.

Проволока, казалось, жила своей собственной жизнью, потому что, как только Крот навалился на нее всем телом, она заскрипела и сдвинулась, а лодка заскользила из-под него. Невероятным усилием, как мог напрягая ноги, Крот все-таки удержал лодку и устоял сам.

— Рэтти! Возвращайся! — позвал он.

Рэт не появлялся. Проволока извивалась в руках Крота, а ее шипы норовили найти самые уязвимые места и впиться в ладони.

— Рэтти! — снова позвал Крот, не просто взволнованный, а разозленный.

Рэт опять не отозвался. Вторая лодка попала в самое течение, а первая снова попробовала выскользнуть из-под Крота. Осознав всю меру опасности и почувствовав, что силы ему изменяют, Крот понял, что должен рискнуть. Он оторвал одну руку от проволоки и попробовал нашарить у себя за спиной в носовой части лодки скрученный канат. Другой рукой Крот по-прежнему держался за зловредную проволоку.

— Рэтти! — нашел он в себе силы позвать еще раз. — Как руководитель экспедиции, я приказываю тебе вернуться к своим обязанностям!

Найдя наконец канат и оставив выяснение отношений с Рэтом на потом, Крот занялся неотложным. С трудом подтянув качающиеся и кренящиеся лодки поближе к проволоке, он просунул под нее веревку и обмотал. Обмотать-то он обмотал, но вот закрепить — это оказалось ему не по силам, и единственное, что оставалось, пригнуться к самому днищу лодки и так сидеть. Все его тело ныло, а силы таяли с каждой секундой.

— Рэтти, — слабо крикнул он из глубины лодки. При каждом толчке и покачивании лодки на Крота со всех сторон падали вещи и пакеты с провизией. — Когда же ты вернешься? Мне будет трудно простить тебя, так и знай! Рэтти!

Отчаяние Крота достигло высшей точки, когда под ним, скрежеща зубами и пробуя дно лодки в дюйме от того места, где он скрючился, появились глубоководные чудовища, обнюхали лодку и завели свою ужасную работу по медленному ее разрушению, чтобы потом добраться и до Крота.

— Рэтти! — завопил Крот. — Что мне делать?

Когда приглушенный водой треск расщепляемого дерева становился особенно зловещим, Кроту приходило в голову, что, может быть, лучше отвязать трос, пустить лодки вниз по течению и так избегнуть встречи с чудовищами. С другой стороны (в этом-то и было затруднение), когда появится Рэт,

если он появится (Крот даже думать себе запретил о том, что чудовища уже, возможно, закусили Рэтом, а его оставили на обед), ему вряд ли понравится, что лодки разнесены в щепки течением и все имущество пропало.

Именно в такие моменты Крот находил в себе храбрость и силу духа, которыми он был известен на Берегу Реки. Да, Крот обычно был спокоен и невозмутим, его нелегко было рассердить, но уж если злые силы ополчались на него, чтобы загнать в угол, или угрожали кому-нибудь из его друзей, тогда он давал волю своему гневу.

— Рэтти, друг мой, если они сожрали тебя, то уже поздно. Но если нет, я еще смогу что-то сделать!

С этими словами Крот подтянул канат, подтащил лодки поближе к проволоке и, освободив себе побольше места, схватил саблю и выпрямился — настоящий викинг на носу своего боевого корабля, направляющегося к вражескому берегу.

Сжимая в левой руке канат, а в правой — смертоносное оружие, он вгляделся в темные глубины и увидел, что мерзкое шевелящееся чудовище собирается подняться на поверхность.

— Да поможет мне Тор! — вскричал Крот, прежде чем опустить свой меч — как северный мореплаватель перед последней битвой.

— Не стоит тратить столько сил на бревно, — послышался вдруг знакомый голос за его спиной, — это старое дерево само теперь уплывет, я отцепил его.

— Рэтти! — чуть не задохнулся Крот, обернувшись и едва не свалившись в воду. — Ты здесь, ты жив! Где ты был?

Смешанное чувство радости, обиды, удивления и ужасной усталости довело Крота до того, что он только и мог вытянуться в лодке и слушать Рэта, который, рассказывая о том, что обнаружил, умудрялся еще и с лодками управляться.

— Дно притока — чистейшее — из-за сильного течения, и, значит, выше вода лучше. Я убрал это бревно с дороги, и теперь мы можем просто проплыть под проволокой. Как хорошо, что ты пригнулся в носовой части и передвинул вещи, перераспределив давление на дно лодки и облегчив мне работу!

— А как же с предупреждением? — спросил Крот, и это была единственная доступная ему сейчас форма протеста.

— А, это! — пренебрежительно ответил Рэт. — Подумаешь! Ни один землевладелец не вправе чинить препятствия вольным путешественникам по Реке и ограничивать свободу их передвижения. Никакой суд не поддержит его.

— Кроме того, в котором он сам Председатель, — возразил, как всегда благоразумный, Крот.

— Тогда я обращусь к лордам Адмиралтейства, — величественно сказал Рэт.

— Но там было написано «ОПАСНО»! — сказал Крот, вспомнив, вероятно, о тех чудовищах, которые, как ему показалось, охотились за ним и, кто знает, может, рыщут сейчас где-нибудь выше по течению! — Взять хотя бы Латберийскую Щуку!

— Все чушь и сказки! — отрезал Рэт. — Старые сказки, чтобы не дать нам воспользоваться нашими законными правами! Но все эти угрозы рассчитаны только на робких малодушных трусов, а не на таких, как мы.

— Ты уверен? — робко усомнился Крот, ощущая приступ малодушия.