Тоуд-триумфатор

Хорвуд Уильям

У Крота не было сдержанности Рэта; он выражал свое удовлетворение и радость по поводу всего, что они видели и испытывали, и болтал без умолку по вечерам, пока они разбивали лагерь на ночь.

Местность, мимо которой они плыли, была более гористой, чем на их родных берегах, и богаче травами и вереском, а Река текла здесь быстрее. На поворотах часто случались глубокие омуты; в их зловещие глубины солнечный свет не проникал, и они казались мутными и загадочными. В таких местах воздух был сырой и холодный. А там, где берега густо заросли травами и кустарником,

всегда казалось, что уже вечереет, даже в солнечный день.

— Мы еще не так далеко отплыли, как ты думаешь, Крот. Нам ведь ничего не видно, кроме берегов, а Река здесь очень петляет, и от этого возникает ошибочное впечатление, что пройдено большое расстояние, — объяснял Рэт.

Рэту приходилось править очень осторожно, потому что при таком течении и внезапных поворотах в один прекрасный момент они могли оказаться на порывистом ветру, на бурных волнах Реки, чьи воды текут, куда им заблагорассудится. По этой причине, а еще и потому, что Рэту стало казаться, что на Реке запахло опасностью, они продвигались медленно, а в иные дни просто не трогались с места.

Когда растительность на берегах несколько поредела и пошел более спокойный пейзаж, они не стали лишать себя удовольствия помедлить и полюбоваться окрестностями, тем более что как раз началась сильная жара. Путешественники причалили к подсохшему берегу подальше от солнцепека, чтобы провизия не испортилась от жары, масло не прогоркло, а запасенная для питья вода осталась холодной и свежей.

Крот, который ведал провиантом экспедиции, использовал разные способы предохранения продуктов от порчи: в первую очередь погружал их в воду, завернув в вощеную бумагу, на веревочке, чтобы можно было легко и быстро вытащить.

Заботились они и о своем лагере — старались с него глаз не спускать ни на минуту. Они слыхали, что в этих краях ласки и горностаи еще подлее и коварнее, чем даже в Дремучем Лесу.

— Будь осторожен, Рэтти, — предупреждал его Выдра. — Мой дед рассказывал, что не многим путешественникам, побывавшим в верховьях, удалось вернуться и рассказать о своих приключениях…

У Крота и Рэта было изрядно сухих припасов на случай крайней необходимости, и, когда свежие продукты кончились, они все равно изо всех сил старались разнообразить свое меню. Это был сезон сочных трав, и Крот никогда не проходил мимо кустика мяты или зарослей кресс-салата, чтобы не остановиться и не набрать немного к обеду или к ужину.

Труднее было с молочными продуктами. Неделю-другую путешественникам пришлось обходиться без них. Но когда они уже совсем отчаялись попробовать когда-нибудь молочка, необитаемая часть берега кончилась и показалась ферма с водяной мельницей. Здесь они уютно и с удобством переночевали две ночи в амбаре. Фермер отлучился куда-то на день-другой по делам, а его жена и дочка очень радушно приняли путешественников.

Друзья были приятно удивлены, узнав, что рассказы о Береге Реки и его обитателях достигли и здешних мест, а особенно истории «о знаменитом мистере Тоуде из Тоуд-Холла».

— Вы хотите сказать: «о пресловутом, печально

известном мистере Тоуде»? — переспросил Рэт, думая, что фермерша и ее дочка оговорились.

— О нет, сэр, — с чувством сказала фермерша. — Это вы небось имеете в виду какого-то другого джентльмена, коли так о нем отзываетесь. Тот мистер Тоуд, о котором я говорю, в одиночку спас Город от разрушения благодаря храбрости и искусству управлять летающей машиной…

— Должен вам возразить… — начал было Рэт, но Крот удержал его, чтобы дать хозяйке возможность договорить.

— Ну да, ваша правда, сэр, — тепло сказала она, — я должна была сказать «благодаря своей невиданной храбрости».

— Конечно, конечно, — кивнул Крот, все еще удерживая Рэта твердой рукой.

— А еще, — подхватила дочка фермера, — мне нравится рассказ о том, как мистер Тоуд жил несколько месяцев у епископа, а тот и знать не знал, кто он такой. А он жил себе задаром! Вот уж хитро, так хитро! А если кто и скажет, что так не годится поступать, так найдутся и другие, которые скажут на это, что сам-то епископ… Он бессердечный человек, уж поверьте… Так вы говорите, что знакомы с мистером Тоудом и он даже узнал бы вас, проезжая мимо в своем автомобиле?

— У него нет ав…

— Конечно узнал бы, — вмешался Крот, пока Рэт не испортил все дело. — Хотя, разумеется, он слишком значителен и слишком занят, чтобы тратить время на обмен приветствиями с простыми смертными, как мы!

— Вот жалко-то! — доверительно сказала жена фермера. — Я всегда говорила: если людям жаль времени поздороваться, значит, неправильно они живут! В прежние-то времена тут было куда больше лодок, а потом провели этот канал и его честь закрыл выход в Реку…

— Так вы, значит, считаете канал частью Реки? — спросил Рэт, потому что этот вопрос был весьма существенным для них с Кротом.

— Ясное дело, считаем. Тот мелководный вонючий пруд за Городом, что у них называется Рекой, никогда Рекой не был. Нет уж, если вам охота посмотреть на настоящую Реку, то вы на верном пути. Вот только…

Лицо ее помрачнело.

— Да? — встрепенулся Рэт, которого живо интересовало все, что связано с Рекой и ее повадками.

— Может, и незачем мне об этом говорить такому сведущему в судоходстве джентльмену, как вы, но… Надеюсь, вы не поплывете дальше таверны «Шляпа и Башмак», что за Латбери?

— А почему нет? — спросил Крот, опасаясь, что ответ он уже знает.

— Так вы, значит, ничего не знаете? — оторопела женщина.

— А почему вы упомянули именно эту таверну? — спросил Рэт.

— Пусть там вам и объяснят, если у них ума хватит говорить об этом…

— …И вообще говорить, — добавила дочка многозначительно.

— Может быть, все-таки вы нам расскажете? — попросил Крот.

— Вообще-то нам негоже много болтать об этом. Я сказала только потому, что думала — вы сами знаете. Спросите лучше в «Шляпе и Башмаке», они… — И она принялась деловито прибираться в комнате, давая понять, что больше говорить ничего не намерена.