Транс

Поповичев Виктор

– И все же я не могу взять в толк. Дилетант решил спасти земной разум от гибели. Верно?

– Во-первых, среди моих единомышленников есть ученые. Они, правда, не так известны, как хотелось бы, но достаточно представляют всю сложность положения землян… Во-вторых, все программное обеспечение компьютеров выполнено специалистами, не связанными с нашей группой. Кстати, вместе с людьми мы попытаемся переправить на новые планеты и животных, и растения – все, что удастся.

Я вдруг поймал себя на мысли: а не затеял ли «Посох» неизвестный мне эксперимент? С

него станется. Странная встреча с Милкой, Стоценко с его теорией информационного двойника… Сидит сейчас в горнице бабы Ани найденный «Посохом» молодой перспективный ученый и, воткнув в мой мозг сотню электродов, прокручивает сценарий фильма, написанный каким-либо западным фантастом. Ведь что-то знакомое слышится в рассуждениях Охотника: Планета Очищения, агенты Камоса, прилетевшие на тарелках. Может, и Милка из этих агентов, потому и сбежала, что увлеклась мною по-настоящему, боязно стало в глаза смотреть, лгать. Затем и Жорку так обижала, чтоб не мешал экспериментировать. «Посох» за здорово живешь денег не платит, а здесь, видимо, есть за что… И Еремеева не обижают. Однако откуда же у меня возникла эта мысль? Вряд ли она запланирована сценарием, в котором мне отведена главная роль.

– Ладно. Я всякое могу допустить. Скажи лучше о моей роли. – Я глянул на Охотника. – Зачем ты все именно мне говоришь? Земляне не выбирали меня для беседы с тобой. Есть профессора, академики. Я-то что могу решить?

– Наивный ты человек. Да кто поверит в то, что я неоднократно объяснял многим?.. Почитай газеты, послушай людей, с которыми мне все же удалось побеседовать. Кто им верит? И тебя будут считать сумасшедшим, чудаком, фанатом. Ты еще вспомнишь мои слова, вернувшись к себе.

– Почему Камос не выходит на прямой контакт с властями нашей планеты?

– И начнется хаос в экономике, культуре, социальном устройстве наций, не говоря о куче всяких болезней. Камос не пойдет на контакт – это закон Кольца. Вам надо измениться, потому что наступает время…

Я аж подскочил, вспомнив о времени, отпущенном мне на беседу с Черным. Хотел бежать к выходу, но увидел протянутую мне Охотником руку.

Нет. Я не протянул ему свою. Может быть, он честный, порядочный друг. И желает землянам только добра. Жизнью, может быть, рискует ради моих соотечественников. Но не могу, не желаю брать ответственность, поверив в доброжелательность Черного.

Выйдя из Башни, я увидел Ники. Он схватил меня за руку, сказав, что я просрочил время и теперь люди Хогерта ввязались в драку. В конце улицы, по которой мы бежали к лодке, что-то громыхнуло и столб зеленого пламени осветил дерущихся людей.

В лодке сидел Хогерт. Он налег на весла. То и дело слышались звуки взрывов, сопровождавшиеся зеленым огнем вспышек. Через несколько минут мы вышли на берег и спустились в подвал одного из домов. Хогерт запалил свечу и, осветив угол, кивнул на сверток.

– Одежда, – сказал он. – Твой комбинезон… Свои же зарубить могут. Живо переодевайся.

– Мне казалось, что я пробыл у Черного не более часа, – сказал я, чувствуя себя виновником начавшейся драки.

– Тебя

не было больше трех часов. – Хогерт махнул рукой. – Обыкновенная провокация. Хозяин решил избавиться от беременной женщины. Но он просчитался – мы спрятали ее в такое место, где ему вряд ли удастся с ней что-либо сделать.

– Но, как я понял, твои люди первыми начали драку, – не поверил я, вспомнив, как Вротех желал этой драки.

– Первыми были мерцы, – возразил Хогерт. – Они прорвались к изолятору с женщиной, не зная, что ее там уже нет. Я чувствовал, чувствовал… Теперь она в надежном месте.

Переодевшись, я сунул руку в карман, нащупал пуговицу-диск и облегченно вздохнул.

И опять: подземные переходы, узкие лазы, где можно двигаться только ползком, залитые тухлой водой канализационные тоннели. Иногда над нашими головами слышался топот, крики дерущихся и стоны раненых, грохот взрывов и глухие звуки вздрагивающей земли.

– Дальше тебе придется идти с Ники, – сказал Хогерт, когда мы ступили на твердые доски помоста с перилами – личный подземный ход Хогерта. – Кто-то бежит… Ты слышишь?

Поскрипывали доски под бегущими в нашу сторону… Двое… Вот один из них остановился.

– Обождите! – знакомый голос. – Стойте, говорю… Мерцы, вротех, пронюхали дорогу к нашему бункеру.

Перед нами остановился запыхавшийся Вротех:

– Они взорвали дверь… И теперь дерутся… Оборзели, сволочи. Больше сотни их. И взрывчатка…

– Где женщина? – спросил Хогерт, оставаясь спокойным.

– Женщина? – Вротех поскреб в затылке. – Отдашь ту мерчанку? Лично мне. Насовсем… Мне нужна та, от которой Кузнец отказался. Так даешь?

– Пользуйся. – Хогерт кивнул.

– Судьба, – прошептал я, глядя вслед убежавшему в темноту Вротеху. – Заберу женщину с собой. Все равной ей крышка. Черный найдет способ ее убить. Что касается Черты… Попробовать надо.

Прибежал Вротех с женщиной на руках. Поставил ее на помост и привалился спиной к перилам.

– Может, поторопился ты ее из бункера вытащить? – спросил Хогерт строгим голосом.

– Ждать, пока мерцы нам траурный марш сыграют? Их там больше сотни, я же говорил. Эй! – Он хлопнул по заду женщину, безучастно смотрящую в темноту. – Скажи ему, кранты нам могли быть.

– Их было много, – прошептала женщина, не повернув головы.

– Ну? Слышал?.. Не нравишься ты мне, вротех! Раз я привел бабу, значит, ситуация аховая. – Вротех выхватил из-за пояса металлический прут. – Так и будем тут торчать?

– Ступай, – сказал Хогерт и вложил в мою руку ладонь женщины. – Может, повезет вам, пройдете Черту.

– Ты забыл обо мне, – с дрожью в голосе сказал карлик. Он встал между Хогертом и Вротехом. – Ведь я – мерц. И обязан подчиняться приказам Черного. Могу ли я допустить, чтобы женщина ушла живою из города?

– Метровка! – Вротех махнул перед носом карлика прутом. – Куда суешься, дешевка плешивая!

– Убей меня, – прошептал карлик, повернувшись к Вротеху. – Меня надо убить. Тебе не впервой лишать жизни мерца.