Транс
Шрифт:
– Не спеши. И перья сними. Сейчас прилетит. Махишасура и отнесет тебя куда надо, – сказал гном. – Перья, говорю, скинь и сделайся оборванцем – в городе тебя ждут… Рисунок-то, а? – Он стегнул прутиком у моих ног.
И верно: на каменной ладони, в самом ее центре, высечена такая же завитушка, что и на пуговице. Я даже сравнил – точно, только масштаб другой.
– Умели раньше делать, – вздохнул гном. – Унтамо знатный мастер, он сотворил пуговку и ладонь из скалы. А рисунок – Туликки. Знаешь такую мастерицу? – спросил он, сердито поведя бровями… – Вот именно. Разводишь руками… Ты пуговку в карман спрячь. Мало их осталось… Может, пивка принести? А то я быстро… Скучно одному. Лет пятьдесят назад нас в каждом доме вспоминали, а теперь уткнутся в телевизор, и хоть трава не расти… Два дня тому спрятался
Сильный поток воздуха столкнул гнома с каменного пальца. Смешно болтая ногами, он шмякнулся в кусты.
– Осторожнее надо, перепонка гусиная! – крикнул гном, поднявшись на ноги и очищая шляпу от налипших колючек. – Змей Горыныч!
Яков и Пельдоиви все так же располагались у костра. Мне думается, они так и не сдвинулись с места с тех пор, как я видел их в последний раз.
– Хорошо, что ты вернулся, – сказал Яков, кинув в костер сухой прутик.
– Мерчанка очень похожа на Вострецову, – сказал я. – Почему так получается?
– Кое-что благодаря тебе теперь понимаем. – Яков тронул ладонью бороду, вытащил из нее желтую травинку и сунул ее под шляпу. – Мерцы – это самоубийцы. Но не простые, а совершившие непредставимо злые преступления… Пельдоиви подслушал много разговоров Черного с кем-то из своих соотечественников. Сейчас информация обрабатывается. Немного подожди – и пойдешь к Хогерту вооруженным. Ему, наверно, можно довериться. Без его помощи тебе не попасть в Башню, где прячется Черный. Пельдоиви еще не закончил расшифровывать сигналы; отдохни пока… Думал, ты не вернешься к нам. – Яков взирал на дыры в моих брюках. – Колени у тебя ободраны. В городе можешь погибнуть, если забудешь о пуговице. Малейшая опасность – сразу зажимай пуговицу в кулаке. И не оставляй ее нигде. В городе у тебя есть надежный друг – Ники.
– Карлик? – удивился я. – Никогда бы не подумал!
– Мы и Хогерту приготовили подарок.
– Значит, нам предстоит штурмовать Башню. Разберемся, как говорил один поэт. Ты, Яков, только честно: почему такой неприветливый? Помню, как мы у костра на холме много разговаривали… Стешу помню – голос красивый. И Махишасура как язык проглотил.
– Обиделся? – Яков выдавил на лице подобие улыбки. – Не серчай. Перед тобой сейчас не совсем, скажем, Яков, а тот, кто представляет лесных людей и их мозг, Махишасура – сонмище демонов, а Пельдоиви – и демоны, и тролли, и вообще все, кто умеет управлять мыслью в нашем мире. Можешь ли ты одновременно разговаривать с сонмищем демонов?.. А Черный один. Вряд ли ему удастся тягаться с целой планетой.
Глаз тролля вспыхнул голубым огнем. На его поверхности появилось изображение карлика Ники. Он стоял на залитой солнцем лесной поляне и длиннющими руками гладил ветви ягодного куста. Движения были ласковыми, нежными, словно не куст перед ним, а живое существо… Карлик вдруг насторожился, в глазах ужас. И он… Он стал подпрыгивать… Глаз тролля вновь вспыхнул и погас.
– Черный послал карлику Ники сигнал боли, – пояснил я. – Он и меня таким образом мучил.
– Теперь и здесь ясность, – сказал Яков. – Черный знал, что творил. Ники выказал слабость, решив, что этим он предал нас. Вот и наложил на себя руки.
– А я прыгал и не чувствовал себя предателем. Что тут такого?
– Ники, как и всякое существо в нашем мире, предпочел смерть грубому насилию над волей. Он стал самоубийцей.
– Внимание! – Махишасура показал лапой на тролля.
На этот раз изображение было расплывчатым, как в тумане. Продольные полосы делили возникшую картинку на несколько частей: Яков ловко вскарабкался на спину тролля и стал раскачивать обоюдоострую
– Передача информации, – пояснил Яков. – Черный шлет кому-то отчет. Мы записали несколько десятков сигналов. Кое-что удалось разгадать. По крайней мере, ясно: Черный не имеет полномочий представлять какую-либо цивилизацию. Он – частное лицо. Более того, боится соотечественников, наказания и еще чего-то. Он вне закона. Пельдоиви удалось расшифровать часть информации, посланной Черным компаньону, – цифры, говорящие о численности населения Земли. А те, что ты видишь сейчас, – Яков кивнул на экран в глазу тролля, – перспектива прироста населения до 2072 года.
– А паук? Паук, которого мы видели минуту назад?
– Сторож, нафаршированный смертоносной техникой. Ники видел, как паук превратил в пыль оборванца, случайно прикоснувшегося к фундаменту Башни металлическим стержнем.
– Сухорукий – фантом, если я правильно понял. Как мог фантом совершить самоубийство? – спросил я.
– Даже у фантома сохранилось чувство гордости. Глаз тролля потух.
– Однако, – произнес я задумчиво. – Силен, бродяга.
– Силен, говоришь?.. В кузнице Альбериха куются наконечники для стрел. Приятели Пельдоиви роют под логовом Черного пропасть. Не пройдет и полгода, как Черный и весь его город провалятся в преисподнюю. И миллионы стрел пронзят пространство над рухнувшим городом. Сотни тысяч закованных в металл и вооруженных металлом демонов возьмут гибнущее логово в непроницаемое кольцо… Черный боится металла – город упадет в клетку, на которую будет нахлобучена железная сфера. Ее уже готовят подручные Альбериха и тролли Севера, лучшие кузнецы планеты. Но… Это крайний случай, до которого может не дойти, если тебе удастся придумать более простой способ обезвредить Черного.
Я был поражен перспективой, нарисованной Яковом.
– Масштаб, конечно, планетарный. Только жаль жителей обреченного города. Хоть они и преступники. Опять же и ребенок: одна из женщин города беременна. С ней как быть?
– Мы позаботимся о людях, прежде чем свершим задуманное, – сказал Махишасура.
– Ну что ж… Я готов к бою. – Я не к месту хохотнул. Ну в самом деле, что за абсурд: Черный, джинны, гномы, вооруженные луками. Да, я вижу тролля, Якова, но какие физические законы и биологические могут гарантировать материальность этих существ? Вот он, Махишасура, смотрит на меня… Образ джинна стал расплываться. Неожиданно возникший в воздухе туман густел, размывая очертания демона. Небо резко потемнело, и мне показалось… я вижу потолок в горнице бабы Ани. Темное пятно на потолке обретало черты лица Еремеева. «Махишасура», – прошептал я мысленно, массируя глаза ладонями. Что же случилось? Откуда Еремеев? Он уже проявился перед глазами. И я даже пытался расслышать слова, которые выкрикивал старатель, глядя мне в лицо.
– Я-ко-о-о-ов! – крикнул я изо всех сил. – Что происходит?
И туман стал редеть. Мои глаза встретились с глазами демона. Может ли моя фантазия представить столь совершенное, наполненное состраданием лицо чудовища? Я почувствовал боль – это камешки диска-пуговки впились острыми гранями в бедро.
– Сейчас все пройдет, – сказал Махишасура, размахивая перепончатым крылом над моей головой. – Крепись, друг. И верь.
– Вот и хорошо, хорошо, – сказал Яков, беря меня за руку.
Он подвел меня к самому кончику одного из плоских, утыканных иголками хвостов Пельдоиви, велел скинуть рубаху и лечь животом на колючки. Конечно, мало удовольствия, когда в твое тело вонзаются полтысячи острых игл… Яков помог мне встать. Оглядел мой живот, похожий на перфорированную ленту, и поставил меня метрах в десяти от глаза тролля.