Трапеция
Шрифт:
попросил, так сразу и отпущу.
Томми, белый от боли и унижения, сумел посмотреть на лица вокруг – большая
часть людей явно забавлялась. Видно, услышав смех Марио, они приняли
происходящее за шутку.
Коу Вэйленд сказал с высоким резким смешком:
– Давай, Томми, проси пощады, скажи, что будешь хорошим мальчиком.
Джонни неловко приблизился к ним.
– Бога ради, парни, хватит идиотничать. Отпусти паренька, Мэтт,
Марио не двигался. А Томми, будучи не в силах больше терпеть, сдался и шепнул:
– Марио… отпусти. Пожалуйста.
– Скажи, – пробормотал Марио, – а не то я тебе руку сломаю.
– Членосос, – прошептал Томми и, почти всхлипывая, упал лицом в грязный пол.
Как он мог? Что на него нашло? Ему что, нравится причинять мне боль? И точно ли
именно мне?
Марио громко рассмеялся. Полотнища тента шевелились на ветру, пятна
солнечного света, пробиваясь сверху, причудливо танцевали на красивом
точеном лице. Томми закрыл глаза.
Почему? Почему? Почему?
Марио и прежде бывал жесток, но никогда с таким явным концентрированным
садизмом.
Как тем вечером, когда мы подцепили двух девушек. Будто в него что-то
вселяется.
И, вспомнив, как все началось, Томми с неожиданным отчаянием подумал:
«Лучше бы они поймали нас на горячем. Это было бы по крайней мере честно».
– Что ты себе думаешь, старший братец? – потребовал Джонни. – Только что
дали сигнал к параду. Томми, вставай, одевайся… обязательно было затевать
драку прямо перед шоу?
Томми, дрожа, поднялся. Вытащил доску, которая, будучи установленной на два
сундука, служила туалетным столиком, и поставил на нее зеркало. Плечо словно
молотком отдубасили. Томми осторожно им подвигал, потом еще раз –
свободнее. Затем опустился на сундук и принялся разуваться. Когда позади
прошел Марио, Томми прошипел ему в спину:
– Сукин сын!
Марио, посмотрев искоса, сел и бросил Томми сверток, помеченный
«Т.САНТЕЛЛИ» – костюм для парада. Из своего свертка парень достал широкий
халат и принялся застегивать его поверх уличной одежды.
– Эй, ты бы лучше трико под низ надел, – повернулся к нему Джонни. – А то не
успеешь переодеться к акробатическому номеру.
Марио даже головы не поднял.
– За свой костюм поволнуйся, а со своим я как-нибудь справлюсь.
– Мэтт, я ведь только сказал…
– Лезь сам на этого проклятого верблюда, если он тебя так заботит! – рявкнул
Марио.
Джонни снял штаны, обернул набедренную повязку поверх трусов и принялся
наматывать тюрбан.
– Ну ладно, синьор Марио,
твоей зарплаты. Готов, Том?
Они забрались на верх импровизированной мачты, внизу расстилалось бурлящее
море животных, платформ и полуодетых девиц.
– Какого черта у вас случилось? – спросил Джонни краешком рта.
Томми, цепляясь за неровное дерево, пробормотал:
– Кажется, он был в плохом настроении и искал, на ком бы выместить.
Джонни присвистнул.
– Вот черт. На моей памяти только Анжело мог его приструнить, когда ему моча в
голову ударяла. Слушай, Том, нельзя такое терпеть, давай я с ним поговорю.
Томми, несмотря на больное плечо и подавленное настроение, не был готов к
такому шагу.
– Джонни, мне защитники не нужны.
– Но ты ведь вполовину меньше него, Везунчик, – напомнил Джонни с
непривычной заботой, – и тебе приходится с ним жить. Не могу я стоять рядом и
смотреть, как он тебя избивает.
– Почему бы тебе не перестать совать нос в чужие дела?
– Ну смотри, упрямец, – уязвленно фыркнул Джонни. – Если он сломает тебе шею, плакаться ко мне не приходи.
Томми невольно рассмеялся.
– Что тут такого смешного?
– Ты и Марио, – объяснил Томми. – Прямо из одного теста вылеплены. Два сапога
пара.
– Ну разумеется, – ухмыльнулся Джонни. – Потому и терпеть друг друга не
можем.
Но к тому времени, как платформа пришла в движение, веселье кончилось.
Томми был испуган и в то же время разозлен: чувство защищенности
стремительно сходило на нет – словно он на середине кача обнаружил, что сетка
куда-то пропала. Это ощущение заставило его задуматься о кошмаре, который он
видел когда-то, но никак не мог припомнить.
Томми старался себя успокоить.
Оставляй все чувства внизу. Что бы ни случилось. Иначе мы разругаемся.
Марио никогда не проделывал подобного перед представлением, и Томми гадал, сможет ли он выйти на номер как ни в чем не бывало.
Обогнув три манежа, платформа вернулась к форгангу. Томми слез вниз и
помчался переодеваться, на ходу разматывая тюрбан. К акробатическому номеру
ему удалось мало-помалу привести чувства в порядок. Стойка, кувырок, удержать Стеллу на руках, бросить ее на плечи Джонни – он только поморщился, когда вес пришелся на пострадавшее плечо. К тому времени, как они собрались в
шатре готовиться к полету, тревога сменилась ровной сдержанностью. Марио
возился с лентой, обматывая запястье. Томми подошел прямо к нему и