Трапеция
Шрифт:
В дверях появилась Люсия Гарднер, и Марио вдруг очнулся.
– Все, Джонни, позже поговорим, – бросил он, поднялся на ноги и в два шага
оказался рядом с Томми. – Пойдем выберем тебе комнату, пока кто-нибудь
другой ее не заграбастал.
Наклонившись к старушке, он коснулся губами увядшей щеки.
– Buon’ giono, Nonnina, come sta?
Она улыбнулась ему дрожащими губами, затем проговорила что-то по-
итальянски.
– В чем дело? – шепотом спросил
Марио прикусил губу.
– Нет. Но она спрашивает, почему Рико не подходит и не целует свою маму.
Старушка – вид ее стал жалкий и несчастный – в смущении смотрела то на Томми, то на Марио полными слез глазами.
Повинуясь порыву, Томми, как только что Марио, наклонился и поцеловал
морщинистую щеку. Улыбнувшись, женщина положила ладонь ему на лицо и
принялась что-то говорить – пока Марио не убедил ее его отпустить.
Люсия ждала в дверях.
– Ты для всех нашла место, Лу? – спросил Марио.
– Думаю, да. В комнате Барбары двуспальная кровать. Туда пойдет Стелла, а
Барбаре на эту зиму придется смириться с соседкой. Когда приедет Анжело, я
возьму Тессу к себе. А он устроится с Папашей. Лисс и Дэвид поселятся в
комнате Анжело, рядом с детской. Томми пойдет в твою комнату. Джонни может
спать с Клэем, или поставим кушетку в швейной мастерской. Пусть сам решает.
Вам помочь обустроиться?
– Нет, сами справимся. Тебе лучше поговорить с бабушкой. Она приняла Томми за
дядю Рико.
– Madre Santissima! Он…?
– Все нормально, Лулу. Он повел себя, как настоящий Сантелли. Но лучше бы тебе
ей объяснить…
– Знаю. Ладно, Мэтт, отведи его наверх.
И Люсия направилась к старушке.
Широкую извилистую лестницу укрывал потертый темный ковер, но пролеты были
просторные, с красивыми балюстрадами из вишни. Двери вдоль коридора
второго этажа были полуоткрыты, позволяя мельком увидеть комнаты. Комната с
желтыми обоями, детской кроваткой и кроликами на линолеуме; большая светлая
комната с розовыми занавесками; темная комнатушка с открытыми шкафами и
горой одежды на полу.
– Ты уже, наверное, понял, – сказал Марио, когда они завернули за угол, – что
моя прабабка немного не в своем уме. Она не всегда нас различает. Если будет
называть тебя каким-то другим именем, поступай так же, как сейчас, – просто
отвечай. Ей почти девяносто четыре. Папашу Тони она узнает почти всегда – тот
ее старший сын. И матери обычно удается до нее достучаться, хотя она через
раз зовет Люсию Кларой – это была жена Папаши Тони, моя бабушка. А вот
остальных…
– Джо сказал, она его бабушка, – Томми все еще пытался разобраться в
родственных связях. – Джо – брат Папаши Тони?
Даже прозвучало нелогично.
– Что ты! С чего ты взял? Нет, он брат моей матери… А, ну да. Волосы. Они давно
уже седые… Он поседел лет в сорок. Джо старше Люсии, но ненамного. Его
жена, Стейси, умерла несколько лет назад. Она не была гимнастом.
Марио открыл дверь в конце коридора.
– Вот, моя старая комната. Здесь ты и поселишься. Следующая дверь – Клэя, напротив – Барбары. Мимо старой комнаты Лисс и детской мы уже проходили.
Ванную придется делить с детьми. Здесь есть еще одна, под лестницей. Джо, Nonna и Папаша Тони живут в другом крыле, а Анжело вон там, – он показал. –
На третьем этаже есть еще комнаты, но весь этаж закрыт уже давно. Отопление
влетало в копеечку. В задней части дома бывший бальный зал. Он высотой во все
три этажа и не намного меньше «Холливуд-Боул».
Шагнув в комнату, Марио покачал головой.
– Вижу, Люсия принесла твой чемодан. Могла бы попросить кого-нибудь из
детей. Спина у нее уже не молодая.
Спальня была темная и узкая, со старомодными полосатыми обоями и
потемневшей громоздкой мебелью, из-за которой внутри казалось еще теснее.
Большая кровать, огромный комод с зеркалом, одинокий стул.
– В шкафу и ящиках осталось мое барахло, – предупредил Марио. – И тебе
наверняка придется терпеть мое соседство время от времени, если репетиции
станут частыми. Раз уж мы все в этом году парочками…
Он подошел к окну и раздернул тяжелые занавески.
– Случая не подвернулось сказать этого внизу… но я рад, что ты здесь, Томми.
– Я тоже рад.
– Я рассказывал тебе про дядю Джо, да? – Марио сел в изножье кровати. –
Когда-то они были звездами номера… гвоздем представления. Мы выступали у
Старра тогда. Большое Шоу… центральный манеж. А потом… лет девять
назад… произошел несчастный случай.
– Папа что-то такое упоминал. Только мама не захотела обсуждать при мне. А что
тогда случилось, Марио?
Парень закинул руки за голову.
– Жуткая вещь. Марк – второй мой брат, ты с ним не знаком – единственный из
детей это видел. А потом орал по ночам не один месяц. Я всегда благодарил
Господа, что меня там не было, потому что Марк больше никогда не смог
подняться на аппарат. Каждый раз, когда пытался – а он пытался, что бы тебе