Трапеция
Шрифт:
лицо его исказилось от ярости и страха.
– Лисс, живо слезай! Немедленно!
– Дэйв, я ведь просто балуюсь! Сколько лет я здесь не была! Смотри!
Она схватилась за перекладину, прыгнула и бешено завращалась в конце кача.
– Лисс! Умоляю!
Сделав полувинт, девушка переставила руки и прыгнула на мостик. Марио
нырнул в сеть, кувыркнулся на пол и быстрым шагом направился к Дэвиду. Томми
слышал, как бурлит ярость в его голосе.
– Слушай, ты, придурок,
сверну! В нашей семье такого не делают. Я думал, даже у тебя должно было
хватить умишка до этого додуматься. Вот так люди и убиваются! Господи, она же
свалиться могла!
– Пусть спускается. Сейчас же, – Дэвид не обращал на него ни малейшего
внимания. – Элисса, дорогая! Прошу тебя!
Лисс неожиданно сорвалась вниз, и он вскрикнул. Но девушка, ловко спружинив
на ноги, вскоре оказалась на полу.
– Том, слезай! – крикнул Марио.
Томми задержался повесить трапецию на крючок, и когда он спустился, спор уже
шел полным ходом.
– Но Дэйв, – уговаривала Лисс, – я там в такой же безопасности, как ты за рулем.
Даже еще безопаснее, потому что наверху все точно знают, что делают, а на
дороге никогда нельзя быть уверенным. Давай ты успокоишься, снимешь обувь, сядешь, а мы с Мэттом тебе такое покажем, что ты точно ахнешь!
Дэвид Рензо взял ее за руку.
– Лисс, ты туда не вернешься. Я запрещаю.
Его голос все еще дрожал.
– Ну не волнуйся ты так! Со мной ничего не случится! Никогда не случалось! Мэтт
мне ничего сложного не разрешает. Такое любой ребенок сделает. Половина и у
тебя бы получилась.
– Дэйв, – сказал Марио, – не дури. Если бы тебе приспичило заняться серфингом, Лисс бы не устраивала такой шумихи. И она, и я… Мы выросли на трапеции. Нас
учили этому так же, как тебя – кататься на велосипеде.
– Проклятье, Элисса, я думал, ты пошла просто посмотреть!
Волосы Лисс выбились из хвоста, майка промокла от пота. Томми подал ей
свитер, и девушка, не глядя, набросила его на плечи. Голос ее звучал спокойно, хотя глаза сверкали.
– Я ничего не обещала. Я выросла в этом доме, и Мэтт – мой единственный брат.
Кто ты такой, чтобы указывать мне, что можно, а что нельзя?
– Еще перед тем, как я согласился сюда приехать, ты обещала…
– Я ничего подобного не обещала!
– Ты прекрасно знаешь, я никогда бы тебя сюда не привез, если бы знал, что ты
снова примешься за эту ерунду! О нет, ты же хотела повидаться с матерью, с
родственниками. И ни слова не было сказано об этих дурацких полетах! Ты
прекрасно знала, что я о них думаю. Мы еще до рождения Дэйви обо всем
договорились!
Марио
– Только скажи – и он у меня вылетит отсюда вверх тормашками.
– Слушай, качок, – огрызнулся Дэвид, – это личное дело – мое и моей жены, а ты
не суй в чужие дела свой большой нос. Если это ты ее подговорил, я тебе голову
откручу.
– Попробуй, – тихо сказал Марио.
Он был мельче, однако Дэвид, глянув на его голый торс и мускулы, попятился и
снова переключился на жену.
– Проклятье, надень юбку, не бегай полуголая! И сними этот мерзкий свитер!
Лисс, кажется, впервые заметила одежду.
– Чей он? Томми? Спасибо, Том. Дэвид, он прикрыл меня свитером, потому что я
вспотела. Ты же не хочешь, чтобы я простудилась, правда?
Она повернулась к Томми с нервной улыбкой, пытаясь сделать вид, что ничего
особенного не происходит.
– Глупо стоять здесь и ругаться. Том, это мой муж, Дэвид Рензо. Дэйв, это Том
Зейн. Мой брат учит его летать.
– Привет, – буркнул Дэвид и снова посмотрел на жену. – Твой брат может учить
летать хоть весь долбаный штат Калифорния, но от тебя пусть держится
подальше.
– Пожалуйста… Дэйв, ну как ты не поймешь! Я просто забавлялась. Пойдем, я
возьму тебя на мостик, и ты сам увидишь, что там нечего бояться. Если, конечно, знаешь, что делаешь.
– Да ни в жизни, спасибо, – Дэвид, глянув на аппарат, побледнел. – Так, Лисс.
Даю тебе десять минут, чтобы одеться и отсюда уйти. В противном случае я беру
ребенка, сажусь в машину и уезжаю в Сан-Франциско. Если что – мы у матери. Но
не возвращайся, пока не выкинешь все эти цирковые штучки-дрючки из головы.
И он, не оглядываясь, вышел из зала. Лисс, утирая слезы, рылась в ящике с
обувью. Марио склонился над ней, и девушка уткнулась ему в плечо.
– Мэтт, он вовсе не такой плохой. Я просто не могу ему объяснить.
– Лисс, пожалуйста, ты же не марионетка, чтобы прыгать, когда он дергает за
ниточки, – умолял Марио. – Это твой дом, милая. Ты имеешь полное право делать
все, что захочешь. Только скажи – и я его на клочки порву.
Ее вспухшие губы дрогнули.
– Не поможет. Он и без того считает цирковых бандой хулиганов.
Лисс повернулась к Томми.
– Прости, что пришлось все это слушать. Он не всегда такой…
Марио мягко заставил ее развернуться.
– Лисс, зачем тебе оставаться с этим болваном? Поехали с нами в тур. Папаша
Тони с радостью возьмет тебя в номер. Через три недели ты полностью
вернешься в форму. А через три года – кто знает?