Шрифт:
Пролог
Волшебный круг сиял лучезарным светом, вдохновляя участников.
Напряжение достигло предела, когда отрешенный голос произнес:
– Хватит! Вы забыли, зачем мы здесь собрались?!
Тренер поднял глаза, чтобы перебить мятежника и придать новый стимул дискуссии.
– Зачем мы здесь собрались? – спросил он, готовясь к любому повороту событий. – Кто знает?
– Каждый для себя, – ответил флегматичный толстосум в клетчатой жилетке. – Я многое понял за эту сессию, и что-то пойму после.
– После чего? – нагнетал тренер групповой пульс.
– После того,
– Зачем ты уйдешь в себя?
– Так легче. Я устал постоянно быть на виду.
– Думаешь, прятаться – это выход? – нажимал тренер. – Поделись, что с тобой происходит? Сейчас…
– Он никогда не делится! – неожиданно встрял лопоухий, подозревая, что группа о нем забыла, и он снова становится прежним лузером, а толстосум в клетчатой жилетке превращался в халифа на час.
Тренера устраивала текущая ситуация. Групповая динамика никогда не подводит. Завтра предстоит суточный марафон, и тратить резервные силы нет смысла.
– Я знаю, – подняла ресницы миниатюрная девушка в фиолетовой блузке. – Вы все здесь уходите от себя! Вы прячетесь от себя! Вы не настоящие! Я не настоящая! Ты не настоящий!
– А какие мы? – спросил лопоухий. На его худощавых щеках играла французская революция, а в прокуренном желудке кипел Везувий.
– Какие вы?! – риторически произнес тренер.
– Мы куклы! Мы спрятались за невидимым занавесом и ищем кукловодов, а сами ни гроша не стоим в этой пропащей жизни.
– Валя! – недовольно зашипели участники. – Что с тобой?
Девушка не сдерживала подступающих слез.
– Не мешайте! Пусть скажет все, что думает. Валя? – гипнотически застыл тренер. – Кто же твой кукловод?
– Ты!
– Я? – блеснул огненными зрачками тренер.
– Ты! И я не хочу терять тебя. Я не хочу уходить из группы.
– Мы не прощаемся, – подбадривал тренер. – У нас закрытый формат. Ты сейчас о другом, ты не договариваешь. Я вижу, что на твоей душе камень.
– Он становится меньше. Он давит.
– Избавься от него.
– Избавься! – поддакивал лопоухий. – Я тебе помогу.
– Мы поможем! – доносилось из круга.
Девушка поднялась с «горячего» стула, закрывая мокрое лицо дрожащими ладонями, словно половой тряпкой, и молча проскользнула в вечность…
Тренер проводил ее нежным, участвующим взглядом.
– Кто следующий..?
Клуб
«Ты уволен!» – звучало в висках, эхом отражаясь в извилинах.
Кто мог предположить, что это случится снова?!
Игорь Скрепкин заранее готовился к увольнению, но благая весть приходила всегда внезапно, разоружая любые попытки сопротивления. И если ты всего лишь менеджер среднего звена средней компании по продаже никому не нужного хлама, то участь остаться за периметром общей кормушки относительно велика.
Ни в чем не повинный Игорь в очередной раз ощутил на себе жестокость и беспредел капиталистического мироустройства. Всю жизнь он пытался расти личностно, стремился духовно обогащаться, веря в идеалы психологического айкидо, которое помогает стать сильнее и увереннее, ведь как раз данных качеств и не хватало. Спустя полгода работы в салоне бытовой техники и «серых» мобильников ему указали на выход. Ранимая психика переживала удары судьбы и покруче, но подпорченный иммунитет
Как всегда он искал причины в себе и верил, что является властелином своей судьбы, поэтому собирался двигаться дальше, желал добиться успеха и измениться, чтобы доказать миру, что из посредственного трутня вырастит ницшеанский сверхчеловек подобно появлению супермена из малосольного очкарика с накрахмаленными воротничками.
Неделю назад Игорю стукнуло двадцать семь. За короткий век он успел с лихвой покопаться в казематах разума, поплавать по глубинам бессознательного и окунуться в ту самую черную бездну, именуемую душой человеческой. Находя простые ответы на сложные вопросы, Игорь успокаивался, ставил здравые цели на будущее, применял полученные знания и открытые инсайты с пользой, но все равно что-то не получалось, вернее, получалось, но кое-как, при случае, как-то не системно. Чувство собственной неполноценности постоянно терзало, а амбициозные планы требовали продолжить занятия по личностной реконструкции.
У метро Игорь купил несколько свежих газет, пролистывая бесполезную информацию. Объявления пестрели развлечениями, бредовыми заметками и дешевым разводом, а Игорь соглашался лишь на очень дорогой и закомуфлированный развод.
«Тебе пора заняться собой! – вспоминал он пожелания бывшего сослуживца по неудачам. – Ты потерялся! Последнее время ты откровенно плохо работал. Премии не дождешься. Продажи упали хуже некуда. Босс негодует, а тебе до фени. Так нельзя! Мы одна команда, и если одно звено выпадает, не справляется, то оно становится слабым. А знаешь, что делают со слабым звеном?». «Знаю!» – кивал Игорь, опустив голову. «От него избавляются, – крикливо заметил коллега. – Но когда убирают одно звено, автоматически слабым становится и второе. И я думаю, что следующим по списку стану я».
Товарищ как в воду глядел, и вскоре написал заявление по собственному желанию. Так они стали квиты…
Прошел год с тех пор, как Игорь не посещал клуб.
Клуб сменил адрес, перебравшись с юго-запада на северо-восток города, поэтому он долго колесил на метро, запутавшись в переходах. Его тянуло, тащило, буквально несло туда на семи ветрах. Он желал выговориться, отпустить переживания, выдав поток самообвинений, уколов и самоедства. В клубе практической психологии всегда выслушают, дадут совет, поддержат и поднесут носовой платок. Приглядевшись, он заметит, что рядом есть увальни и похлеще, с иронией посмотрит на свою маленькую проблемку, которая сущая ерунда по сравнению с проблемищами других гостей вечера.
Потеряв скидочный купон, Игорь надеялся попасть в клуб по старой памяти, однако, пока он отсутствовал, многое изменилось. Цены успели взлететь, и вызывали раздражение. Игорь лениво подсчитывал потенциальные возможности, соизмеряя их с полученными отступными.
Новые лица встретили его неприветливо. Игорь искал прежних знакомых, а натыкался на удивленные глаза потрепанных женщин, тусклые зрачки депрессивных студенток и блестящие очки ведущего тренера. Все вокруг поменялось, а он остался привычным неудачником и халтурщиком, почти ничтожеством, не способным ни на что, кроме мытья сортиров длинной дубовой щеткой.