Тренинг
Шрифт:
На это раз Игорь искал методички по межличностной коммуникации, осознав, что совсем не умеет общаться, наговорил полным-полно глупостей и предстал перед Аленой гнусным неандертальцем, каких она щелкает одним пальцем и хлопком накрашенных ресниц, представляя их примитивные образы на практических коллоквиумах в универе.
Таких как он – сотни, а она – единственная. Он обычный гнусавый додик с небритой щетиной, сутулой спиной, отвисшим жирком на брюхе, закоптелых джинсах в свисающем джемпере. Городской зануда, свихнувшийся на психологических играх и борьбой с собой, но бегать
Совсем недавно он проштудировал сотни пособий по промыванию заблудших душ, чистил мозги туалетными щетками, вдувал и выдувал неадекватные мысли вентиляторами, сидел на «горячем стуле» и расставался с возом обид, покаянной матерью и темным «Эго», но все это носило временный эффект, до первого гола в свои ворота с продырявленной сеткой. Мяч улетал за пределы стадиона, а Игорь искал его, бродя с фонариком по лестничным клеткам, получая тумаки за нерасторопность. Искусству голкипера тоже нужно учиться в спортивных секциях или школьном дворе, но Игорь не любил физкультуру и просиживал штаны на лавочке, размахивая врачебной справкой, променяв уроки физвоспитания на джойстик с заедающими кнопками и приставку, где можно безнаказанно размахивать кулаками и громить полчища монстров, не вставая с дивана.
Допив пиво, Игорь раздавил банку пяткой по полу как шкуру растерзанного барса, вдыхая запах половика и хмеля. Спина затекла, и ломило поясницу, но он не пытался встать и пребывал в ступоре, пока не зачесался нос.
Отбросив кусок жестянки, Игорь схватился за голову, протирая красное расплющенное лицо, будто по нему проехал каток. Он не верил свалившемуся счастью, прикидывая, как это счастье не потерять, как сделать так, чтобы явь не превратилось в сон, или как вообще не проснуться. Он щипал себе локти и хлестал ладонями по щекам, оставляя кровоподтеки, вновь называл себя ничтожеством, поднимался и пинал кресло, вымещая злость на обманщика Мишку.
– Алена! Алена! Открой мне новый мир! Хочу быть с тобой! – надрывался Игорь, пока не услышал грохот по батарее.
Замолчал, замолк. Замер.
Тишина, и только шепот:
– Алена, Алена… Открой мне новый мир…
На карачках он дополз до холодильника, но пива больше нет. Со злости хлопнул дверку наотмашь, вызвав протяжный вой генератора, затем завернул в ванну, открыл кран и умылся, обливая шею и пуская брызги в подмышки . После вернулся на кухню, отломил кусок черствого ржаного хлеба и снова плюхнулся на диван. Все бы хорошо, но негодник Мишка теребил нервы. Как он посмел над ним посмеяться? Зачем обманывал? Зачем наговаривал на Алену? Подлец! Последняя сволочь! Мишка должен быть наказан.
Либо сейчас, либо никогда!
Ощутив прилив неудержимой силы, Игорь превратился в супермена и почти увидел на себе тот самый костюм с буквой «S», трусы поверх колготок и красную мантию, а на груди серп и молот. Сквозь потолок и батарейный грохот, через соседскую морду супермен готов улететь в небо и кружить вокруг орбиты, обгоняя Гагарина, Белку, Стрелку и спутники.
Мишка сам виноват и за все заплатит.
– Не
– Я сейчас занят. Перезвони? – хмуро ответил Якушев.
– Кто ты такой, чтобы я тебе перезванивал?
– Ты пьяный что ли? – издевательски переспросил Мишка. – Ты же вроде не пьешь.
– Ты боишься меня? Ты же сильный, ты же смельчак, ты же склеил всех баб в этом гребаном клубе?
– О чем ты? Пропись!
– Ты хвастался, что шпилишь очкастую дурочку с третьего стула. Она тебе не даст никогда!
– Больной? – встал на дыбы Мишка. – Это тебе никто не даст! Ты конченый недоумок! А у меня все путем. Очкастая давно побывала в моих штанах. Она ни ахти какая, и я ее послал! Понял! Кретин! Что ты ко мне привязался? Что я тебе плохого сделал? Я тебе помогал!
– Ты обманщик! Тварь! Зачем наплел гадостей про Алену?
– Алену? Какую Алену? – смутно отвечал Якушев. – Ах, да! Это правда. Она редкостная сучка! Выбрось ее из головы, ловелас!
– Молчи, урод! Она моя, понял?!
– С какого перепугу?
– Мы встречаемся!
– Фантазер! Она ни с кем не встречается. Чтобы встречаться с ней, сначала подотри слюни! Ты никто!
– Молчи! Если я еще раз услышу что-нибудь в ее адрес, то убью тебя! Слышишь? Я убью тебя!
– Герой! Это я тебя прикончу как собаку! За такую хрень!
– Я предупредил! Знай свое место, псина, и сиди в этом убогом кубе с другими засранцами. В вашем кругу я чувствую себя дебилом, у вас примитивные интересы. Вы приматы! Нет! Вы ведете себя как скоты. Володя кормит вас дерьмом, а вы ему благодарны, но меня кормить этой лабудой не получится. Я сыт по горло. Вы планктон на дне мертвого моря, а я на пороге бурных перемен посреди необъятного мира.
– Ты рехнулся! – произнес Мишка дрожащим голосом. – Зачем ты мне позвонил? Я хотел как лучше. Она уже свела тебя с ума, дрянь! Ты думаешь, что крутой? Будьте вы все прокляты!
– Пошел ты! – сплюнул в пустоту Игорь и выронил телефон.
То ли от неукротимого запала, то ли от выплеска агрессии, разболелась голова, хотя в душе стало легче. Игорь уселся на пол, вытирая пот, и подгреб колени. Отпустило. Дрожь уходила, а боль скапливалась в единый импульс, била по артериям и глохла в набухших венах.
«Я не виноват, не виноват, – перебирал он немыми губами, – Мишка тоже не виноват. А Алена?! Зачем обманываться?! Я не нужен ей, но она нужна мне! Я буду учиться, перенимать знания, и докажу свою состоятельность».
В ванной шумный поток смывал ярость в уныние, а уныние превращалось в равнодушие, которое невозможно смыть. Как клеймо не оттирается тряпкой, а сдирается вместе с кожей.
Обмотавшись полотенцем, Игорь включил телевизор, попав на музыкальный канал, и вглядывался в мелькание хит-парада, собираясь перезвонить Мишке, чтобы извиниться. Но попросить прощения, значит, признать вину, значит, самому оказаться в проигрыше, и сделать Мишку сильнее. На это он не пойдет. Игорь стер номер бывшего друга.