Тренинг

Вилков Алексей

– Конечно.

– Будем, будем! – поддакивала Алена, навострив уши.

Игорь ощутил себя снова лишним.

– Сложно утверждать, где именно зародилась эта модальность, – важно заявила Анна. – Многие могут упрекнуть, что это смешанное направление, и я отчасти соглашусь. Здесь перемешаны разные традиции – адлеровский психоанализ, элементы психодрамы, может быть, даже протянута коварная лапа НЛП. Лично я отношу себя к телесно-ориентированной традиции, потому что на практиках стараюсь освободить тело от зажимов и сфокусировать энергию. И у кого это получается, тому даю шоколадку, тот умница, а у кого не получается – тот плохо работает. Как ты, халтурщица Алена! Вот такие фокусы. Вы скажете, что это банальная терапия плачем? Я отвечу –

далеко не главное, но это есть и пусть будет, ведь на пике очищения клиент может увидеть свою ауру, приобретающую особый фиолетовый цвет. Вы справедливо спросите, а если появится аура другого цвета? Это нормально? Да, в зависимости от душевного состояния она меняет оттенок. Иногда она как радуга, но в нашем случае желательно, чтобы она была фиолетовой – наш любимый цвет. Ассистенты стараются вызвать у подопечных ощущение полета. В этот момент на группу обрушивается цунами всеобщего восхищения и экстаза – тогда и получается единое рыдание.

– Получается, поплакали и разбежались? – провокационно заметил небритый тип. – Это панацея от проблем?

– Не упрощай, Влад! Ты в хейтеры записался?

– Нам хочется понять, – нагло вмешалась Алена. – Нужны проверенные сведения. Я хочу услышать разные точки зрения. Я всегда за объективность.

– Объективным могут быть только поклонники Павлова, – ревностно заявила Анна.

– Оставим в покое бихевиоризм, – проголосил небритый тип. – Это совсем другое…

– Разумеется, – подтвердила Алена, – поведение тут практически не меняется, если только клиенты становятся капризными детьми, меняя эго-состояние, но тут уже примешивается Берн со своими глупыми играми. Короче, путаница. Кто же нас рассудит?

– Время рассудит! Это тема отдельной беседы, – заключил Влад. – Не будем набрасываться на Аню. Кто критикует, тот сам ничего не делает.

– Верно, – согласилась Алена. – Анна чудесный специалист, справляется с самыми запущенными случаями. А сколько она вылечила девчонок с потока? Не сосчитать. Я только ее и рекомендую. И она никогда не подводила.

– Благодарю за комплименты, – произнесла Анна. – Очень приятно слышать, особенно от коллеги.

– В будущем, – отметила Алена. – Будущая коллега.

– В настоящем и будущем, точнее, уже сейчас, – поправила Анна. – Не будем преувеличением сказать, что ты уже состоявшийся специалист. Психолог-самоучка с фундаментальным образованием. Не могу понять, как ты схватываешь информацию, быстро анализируешь теорию и создаешь собственные проекты. Видимо, это своеобразный дар, которого у меня нет, но жалеть не буду.

– Просто стараюсь быть внимательнее к деталям.

– Пусть будет так, как скажешь, – согласилась Анна и потянулась за сигаретой. – Будешь?

– Сейчас не хочу курить, – сморщилась Алена.

– А я подымлю, если не возражаете, – вздохнула Анна и щелкнула зажигалкой.

Психологи явно засиделись и притомились. Хозяйка мастерской завершила беседу и пригласила на следующие мастер-классы строго по расписанию. Игорь размяк от водопада чувств и ни за что не собирался приезжать сюда снова, разве что только под угрозой расстрела или в целлофаном пакете с кляпом во рту.

Впопыхах он даже не успел попрощаться с Аленой. Перелетная Фея вновь куда-то испарилась, оставив его одного среди разбегающихся как тараканов любителей осознанного нытья. Игорь не расстроился, ведь всегда можно созвониться, а она очень увлекающаяся натура и могла забыть о нем в пылу горячих дискуссий.

Засыпая в ревущем вагоне поезда, он цвел от счастья, значит, не зря раскрепостился и выдул из себя все, что мог, выплакавшись так, что красные глаза подсвечивались фиолетовой аурой. Пусть он многое не понял, и вообще не уловил философию использованного терапевтического подхода, но техники оказались действенными и улучшили самочувствие – факт, поэтому нужно принять их на вооружение, хорошенько освоить и использовать. Принцип «Помоги себе сам» действует

без исключения.

К сожалению, невозможно быть сам себе психологом, и тем более не получится быть сам себе психотерапевтом. Рано или поздно придется обратиться к профессионалам. Психологические клубы – легкое развлечение. Теперь Игорь готов вооружиться тяжелой артиллерией и записаться на прием к серьезному мозгоправу и обязательно пройти долгосрочную терапию или хотя бы краткий курс избавления от невроза. Осталось выбрать специалиста, что особенно сложно, когда вокруг сотни предложений, и не понятно, на что ориентироваться – дизайн персонального сайта, количество подписчиков в соцсетях, отзывы на форумах или на заслуженные регалии? Проще полагаться на интуицию, и будь, что будет, но все же полезнее посоветоваться с Аленой. Она знает толк в психологах и направит к подходящему терапевту. Бинго! А пока главное добраться до хаты, выпить чаю с лимоном, почистить зубы и плюхнуться на растрепанную кровать…

Махаон

Ворочаясь в бессоннице, Игорь упорно размышлял, что же такого произошло в его жизни, что он так лихо попал под чары хитрой девчонки? Очевидно, что он по сути ничего не знает о Фее, и она совсем не представляет особенностей его горького жизненного пути.

Родившись в обыкновенной семье с типичными проблемами девяностых, Игорь никогда не получал достаточного тепла и любви родителей. По заверению матери он долго отказывался расстаться с утробой и расположился в чреве так неудобно, что потребовалось кесарево сечение, а младенец обмотался пуповиной, словно желая совершить внутриутробное харакири. Врачи успели освободить плод из петли и заставить дышать, положив в специальную камеру с кислородом.

Первые месяцы Игорь рос слишком тихим и почти не кричал, будто сожалел о неудачной выходке, а когда освоился, стал капризным и нервным, не давая спать утомленным домочадцам.

Сложно утверждать однозначно, был ли Игорь желанным первенцем или суровой необходимостью, но особой радости в глазах матери не замечал, как не чувствовал выраженной заботы.

Официально мать делала все, что от нее требовалось – кормила грудью и убаюкивала, а когда молоко вдруг исчезло, Игорь не мог привыкнуть к искусственным смесям. Он протестовал и подавлял тошноту, но выбора не было, поэтому пришлось сосать всякую гадость, чтобы не умереть с голоду.

Постепенно вокруг появились радужные моменты, и возвращаться на небеса уже не хотелось. В детстве Игорь почти не помнил отца, как будто его вовсе не было рядом. В памяти высвечивалась темная фигура, недовольная и раздражительная, где-то в призрачном сумраке, но лицо матери Игорь помнил отчетливо и верил, что она старалась любить его, но любовь исходила не от сердца, а от разума.

В яслях Игорь долго привыкал к непривычной обстановке, устраивал истерики, а через пару месяцев смирился и считался самым спокойным ребенком группы. До школы Игорь часто болел – любая зараза липла как банный лист. Непонятные аллергии, диатез и ежемесячная простуда выбивали из общего распорядка, заставляя привыкать к больничному расписанию.

Игоря устраивало болеть. Когда он нуждался в помощи, мать была добрее и выжимала оставшиеся силы на борьбу с недугами, а отец становился мягче, выглядывая из-за угла, точно спрашивая: «Разве он еще жив? Только этого не хватало!».

Развивая первые социальные контакты, Игорь проявлял любопытство к девочкам, которые пользовались им как наглядным примером для сравнения. С помощью своеобразного симбиоза Игорь не отставал в половом развитии и кое-как познавал противоположенный пол. С мальчишками он никогда не дрался и словно вообще не проявлял агрессии, будучи от природы излишне меланхоличным мальчиком. «Какой послушный растет, – замечали воспитательницы, – правильный ребенок. Повезло родителям». А Игорь считал, что ему точно не подфартило ни с мамой, ни с папой. Есть большие претензии к обоим, только озвучивать их не имеет смысла.