Трепет
Шрифт:
Чувство вины скрутило ее желудок.
Ее единственной целью, когда она вернулась в Тенистую Скалу, было приехать, отомстить и уехать. Просто быть на острове. Работать одной. Без коллег, без друзей, без любовников.
Каким-то образом у нее появилась подруга, любовник и какой-то бедный парень, которого она никогда не встречала, но как-то запуталась во всем этом безумии, Веда не знала. Но она не могла не думать о том, что парень был прав.
Возможно, она действительно была во всем виновата. Даже, если она не хотела никого ранить, кроме людей, которые заслужили это. Неужели в стремлении
Она не могла не задаться вопросом, могла ли она, хоть и косвенно, но испортить жизнь бедного парня. Она опустила глаза, когда почувствовала обжигающие слезы.
Не смей плакать, Веда, — упрекнула она себя. — Было бы очень, очень странно плакать прямо сейчас.
— Слушай… — Линк понизил голос, врываясь в ее мысли. — Я не говорю тебе, как лечить пациентов, которые, возможно, в этой больнице прямо сейчас… — он кивнул в сторону здания, — падают замертво, потому что их доктор слишком занят, преследуя меня и указывая, что мне делать.
Его слова подействовали, и слезы мгновенно исчезли, и она скрестила руки, когда посмотрела на него.
— К твоему сведению, я анестезиолог. Пациенты не могут умереть от моей руки, пока я не усыплю их. И пока ни один пациент не умер. Ты можешь сказать то же самое про себя?
Он всматривался в ее глаза.
Как она обычно делала, будучи рядом с ним, Веда ждала, когда в этих полуприкрытых зеленых глазах отразится узнавание. Что он вспомнит ее. Взглянет на нее и увидит девочку, в которую он вдохнул новую жизнь много лет назад. Девушку, которая вдохновила его идти в отдел по работе с жертвами насилия.
Он приподнял свою бровь со шрамом и собирался уходить.
Она схватила его за руку, прежде чем он смог уйти, борясь с желанием повиснуть на его руке, словно обезьяна на лиане, такой массивной ощущалась его рука.
Он остановился на полпути, облизнул зубы, но не повернулся к ней.
Поэтому она выскочила перед ним, преградив ему путь.
Он опустил свой взгляд на нее. Улыбка, которую он пытался скрыть, отражалась в его глазах все отчетливее. Ей было интересно, знал ли он, как в его глазах светилось веселье, даже если на губах не было улыбки.
— В последнее время не видела тебя в спортзале. — Целый месяц, она хотела сказать, но не хотела, чтобы он знал, что она следила за этим. — Я полагаю, что у нас не особо дружеские отношения, да? — она замолчала, ожидая, что он попытается снова уйти. Когда он этого не сделал, она продолжила. — Мне не следовало упоминать о твоей жене в тот день. Это было грубо и бесцеремонно. Бестактно. Некрасиво.
Он сделал глубокий вдох.
Веда продолжила.
— Мое поведение было ужасно. Я была несказанно груба. Настоящей сволочью, на самом деле… — она махнула рукой в воздухе. — Ты можешь в любое время остановить меня, если хочешь.
Он скрестил руки.
Тишина.
— Ну, на самом деле, я не собираюсь стоять здесь и дальше клеветать на себя. Особенно, если ты не собираешься остановить меня, как настоящий джентльмен, — пробурчала Веда. — И ещё, если ты не собираешься извиниться или снова повторить те странные и неприятные слова, которые ты сказал в тот день в зале.
Его глаза
— На самом деле, — продолжила Веда. — Такое ощущение, что все на этом острове любят скидывать какую-то неоднозначную правду, словно бомбу, без каких-либо доказательств. Я не знаю, почему я думала, что ты можешь быть другим, — хотя она знала, что это было рискованно, Веда надеялась, что неудача с Коко будет ее единственной этим утром. Она надеялась, что Линк расскажет поподробнее о возможной связи Гейджа и его семьи с исчезновением его жены. На самом деле, Веда верила в то, что не бывает дыма без огня, и было невозможно игнорировать, что не один, а два человека недвусмысленно сказали ей, что Блэкуотеры были плохими людьми. И того факта, что она была влюблена в одного из Блэкуотеров, вполне достаточно, чтобы обеспечить себе много бессонных ночей, а она уже очень устала от этого. — Возможно, я не ошибаюсь, и ты другой, Линк.
Он уставился на нее, и на одну секунду его грудь, казалось, приподнялась, чтобы ответить.
И потом… ничего.
— Ты и твой напарник… — начала она, вполне довольная тем, что поддерживает их односторонний разговор сама. — Насколько вы уверены в том, что поймаете парня, который делает все это? — она кивнула в сторону пятого этажа больницы, в сторону палаты Юджина, сжимая губы и страшась ответа. Она наблюдала за ним своими большими глазами.
— Очень уверены.
— Что заставляет вас быть такими уверенными?
— Тодд Локвуд молчал от стыда и унижения, но в отличие от Тодда, Юджину удалось остаться с целыми шарами, и он не будет стесняться, чтобы провести полное расследование.
Ее сердце забилось, посылая сильный удар прямо в ребра, заставляя ее грудь вздыматься.
Она не пропустила тот момент, когда его глаза опустились и с интересом рассматривали.
— Полное расследование? — прохрипела она.
Его глаза снова встретились с ее, и сухо он сказал.
— Элита Тенистой Скалы может очень легко напугаться. Они не успокоятся теперь, когда уже второй из них был подвержен нападению. Они продолжат вкладывать в это деньги, пока не преступник не будет найден.
— Похоже, тебе наплевать на элиту Тенистой Скалы.
Линк пожал плечами.
— Я просто парень с горы.
— Поэтому тебе тем более наплевать, я так думаю.
Он отвел взгляд. Улыбка, с которой он старался бороться, победила в этот раз, совсем чуть-чуть приподнимая уголки его полных губ.
Веда пожирала его взглядом, словно горячий стейк, а она голодала несколько дней и была рада отвлечься.
— Есть какие-нибудь новости о девочке, которая пропала? Зена?
— Не мое дело, да и не твое тоже.
Веда вздохнула, потому что она не знала, какими способами отвлечь себя от тех слов, которые он только что ей сказал.
— Он не постесняется провести полное расследование.
Ее сердце начало биться, снова отдаваясь в ребрах. В этот раз с такой силой, что заставило ее делать быстрые, короткие вдохи. Теперь ей предстоит бороться против ее обидчиков и одновременно против полиции Тенистой Скалы тоже?
Может, она, на самом деле, должна остановится.
Просто остановиться.
Прежде чем станет слишком поздно.