Трепет
Шрифт:
— Он весь твой, доктор, — слово «доктор» он сказал насмешливым тоном.
Веда подняла брови.
— О, большое спасибо, детектив.
Они оба ухмыльнулись, не осознавая, что их руки мягко соприкоснулись, когда они проходили мимо друг друга и разошлись в противоположных направлениях.
***
— Кооооонг, — пропела Веда, возвращаясь в палату Юджина и надевая латексные перчатки.
Юджин послал ей ядовитый взгляд. Половина его тела все еще свисала с края кровати, так как ему было слишком больно, чтобы двигаться. Его злое выражение лица за секунду превратилось в скучающее.
Веда скривила
Замерев на полпути, она вспомнила тот самый шприц, который она уронила накануне той ночью — спасибо сильной хватке вокруг ее шеи этой гориллы, сидящей перед ней.
Она подняла свой взгляд на Юджина.
Теперь, когда она знала, что расследование идет полным ходом, то понимала, что полиция, естественно, нашла шприц. Была ли такая вероятность, что через этот шприц они выйдут на нее? На ней были перчатки, поэтому они не могли снять ее отпечатки пальцев, а все остальное тело было скрыто с головы до пят.
Невольно она мыслями вернулась к Линкольну Хиллу и их беседе во дворе. Вспомнилась уверенность в его голосе, когда он сказал, что они собираются поймать этого парня.
Неужели Веда случайно оставила какие-то улики, которые навсегда упекут ее за решетку? И ее карьере, которая еще не успела начаться, придет конец? Или еще хуже, позволит этим животным гулять на свободе? Они никогда не заплатят за то, что они сотворили?
Ярость сжала ее сердце, а глаза начало жечь. Это заставило ее пересилить страх быть пойманной.
Заполнив шприц анестетиком немного больше, чем полагается, она посмотрела на Юджина.
— Разве не так они тебя называют? — спросила она. — Конг?
Это, конечно же, то имя, которое его друзья выкрикивали десять лет назад, каждую секунду, что он находился внутри нее.
Он поднял свои брови.
— Меня так не называли со старшей школы, — он попытался приподняться на кровати, чтобы ему было поудобнее, но не смог устроиться. Часть его тела свисала с кровати, и ему было некуда положить руку. — Не могли бы вы немного помочь?
Веда положила шприц. Прогуливаясь до кровати, она подарила самую сладкую улыбку, которую только могла, лицу, которое разрушило ее жизнь.
Взявшись за его бедро, она удостоверилась, что ее рука находиться прямо на его паховой связке. Это мышца, которая соединялась непосредственно с мошонкой, и у нее было достаточно нервных окончаний, чтобы поставить слона на колени от одной только боли. Нынешнее состояние Юджина сделало бы эту боль практически невыносимой.
Надавив ладонью своей руки на эту связку, она жестко пихнула его. Она предвидела этот гортанный крик, который слетел с его губ, когда она толкнула его в середину кровати. Он упал на бок, спиной к ней, и его крики превратились в рыдания.
Ее сердце пело, согревая ее, словно горячий кофе в кафе «Синнабон» в холодный зимний вечер. Она наслаждалась его невыносимой болью, которую, как она знала, он испытывал.
Когда он бросил на нее яростный взгляд через плечо, ей удалось убрать сверкающую улыбку с лица. Из-за разрывающей боли его лоб покрылся холодным потом, а пухлые щеки горели, словно в огне.
У него были такие же толстые щеки в старше школе.
Веда
Она схватилась за подол его больничного халата, пытаясь отодвинуть ткань.
Юджин опустил руку, останавливая ее от демонстрации его гениталий.
Веда подняла свои брови.
— Для парня, которого зовут Конг, ты уж слишком легко пугаешься.
Юджин сузил глаза, но продолжал крепко держать свой халат, практически приклеивая его к бедрам.
Веда вспомнила, как она точно таким же способом удерживала свое платье десять лет назад. Она помнила, как слезы наполнили ее глаза, когда она умоляла. Кричала. Просила. Она помнила его толстую ладонь, которой он ударил ее по щеке с такой жестокостью, что она почувствовала, словно ее глаза выпали из орбит. Как он заставил ее нагнуться над белокаменными перилами и разорвал подол ее платья до самого бедра. Все время шепча, что она не должна была одеваться, как шлюха, если не хотела, чтобы ее трахнули. Он лег на ее спину, когда шептал эти грязные слова в ее ухо, пока входил в нее сзади.
И вот так улыбка Веды исчезла. Она усилила хватку на подоле его халата, делая все возможное, чтобы не засунуть эту иглу прямо в его задний проход, просто, чтобы он почувствовал истинный вкус его же собственного лекарства.
— Поверь мне, дорогуша, — она услышала дрожь в своем голосе, — здесь нет ничего, чего бы я не видела раньше.
Судя по прошлой ночи, там совсем не на что было смотреть. Веда воспользовалась моментом, чтобы посочувствовать его невесте. Она собиралась провести остаток своей жизни, трахаясь с мужчиной, у которого член детского размера, даже маленький ребенок постеснялся бы такого.
Тяжело сглотнув, Юджин ослабил хватку на халате, позволяя ей поднять подол, и показал свою мошонку. Он говорил через стиснутые зубы, очевидно, ожидая укола.
— Я надеюсь, ты и те детективы знаете, что лучше не слушать этого сопляка, который только что выбежал отсюда.
Веда остановилась, удивляясь, что он поднял эту тему.
— Откуда ты его знаешь?
— Я не знаю, — он вздохнул, — он наркоман.
— Но ты сказал полиции, что это, может быть, он напал на тебя прошлой ночью… — она пожала плечами. — Поэтому ты должен знать его, правильно?
Юджин сжал челюсть. Он, казалось, понял, что заткнуться — это хорошая идея.
— Ты обозвал его сопляком. Наркоманом, — Веда пожала плечами. — Выглядит странно. Слишком личное для какого-то случайного парня, которого ты не знаешь.
— Как я сказал, он зависимый. Он помешанный. А я богат. Он безработный. А я успешен.
Веде стоило огромных усилий, чтобы не скривить губы и не закатить глаза.
Юджин сместился на кровати.
— У меня есть все, чего хочет он. Все, чего никогда не будет у него. Поэтому он такой озлобленный. Конечно, он пришел сюда, извергая все эти ложные обвинения. Этот белая дурь, поработившая его, только усугубляет его неуместный гнев. Дает ему силы нападать. Вместо того, чтобы завязать с этим и улучшить свою жалкую жизнь, он намеревается уничтожить тех, кто лучше его.