Трещины
Шрифт:
Глеб увидел, что у берега стоит дворовая собака, вся лохматая, взъерошенная, и что-то обнюхивает. И действия собаки выглядят достаточно странно. Она то подойдет к предмету, то внезапно отпрыгнет в обратном направлении. Глеб вспомнил, что впопыхах забыл надеть линзы. Хорошо, что в рюкзаке он всегда носил очки. Глеб достал футляр из кармана рюкзака и надел очки. Картинка сразу стала четкой.
То, что обнюхивала собака, оказалось всплывшим человеческим телом. Смотреть на тело было неприятно, но Глеб не мог отвести взгляд. У него были сомнения. Кто это? Глеб боялся подойти ближе. Потом его
Удивительное дело, но Глеб не стал звонить в полицию, в скорую, в службу спасения. Он не стал звонить родителям. Его мысли расплывались, и он не мог за них ухватиться. У Глеба перед глазами теперь было здание школы, и он знал, что ему нужно оказаться там в ближайшее время. Больше он не знал ничего.
Войдя в класс, Глеб обнаружил, что урок уже начался. Антонина Петровна что-то показывала ученикам на большой карте, развешанной на доске. Увидев опоздавшего, она смерила его недовольным взглядом. Потом велела ему зайти.
Глеб поплелся было к своему месту за партой, но Антонина Петровна одним движением руки остановила его несмелую походку и пододвинула к доске. Глеб молча стоял перед всем классом. Было странно видеть, что обычно говорливый десятый «Б» затих так, словно увидел трупа.
– Хочу, чтобы все посмотрели на вашего товарища, – начала Антонина Петровна. – Посмотрите внимательно. Такого безобразия я не видела давно! Никольскому понятие ответственности совершенно незнакомо. Ты опаздываешь на урок второй раз за неделю! – Она нахмурила брови. – Я говорила в прошлый раз, что отведу тебя к директору.
Глеб молча смотрел себе под ноги. Дешевый линолеум в классе навевал тоску. На нем виднелись разного рода отметины. Этот линолеум давно следовало заменить.
– Но прежде чем мы с тобой отправимся к директору, я хочу, чтобы ты извинился перед всеми за свое опоздание и срыв урока. Если у тебя есть совесть, ты это сделаешь!
Глеб поднял глаза, посмотрел на своих одноклассников. Некоторые из них начали саркастически улыбаться – с нетерпением ждали, когда он униженно, как побитый пес, начнет мямлить слова извинения. Потом Глеб повернулся к Антонине Петровне – она смотрела на него, словно размышляя, как можно быть таким идиотом, тупицей и болваном одновременно.
– Ты старая маразматичка, – бесстрастно произнес Глеб. – Твоей тупости нет предела.
Он успел заметить, как та ошарашенно подняла брови, и недоумение противницы подстегнуло его. Глеб чувствовал себя готовым к многочасовой драке, но остатки разума – сохранившиеся, – подсказали ему, что сейчас не время и кончиться все может плохо. Так что Глеб подошел к доске с висевшей на ней картой и со всей силы всадил в нее правый боковой, после чего отпрыгнул. Доска с грохотом повалилась на пол, меловая пыль взметнулась в воздух, и под ее прикрытием Глеб медленно вышел из класса.
В туалете было накурено и лампочка перегорела. По дороге сюда Глеб чувствовал себя окрыленно и просто зашел помочиться, чтобы спокойно идти сражаться с миром. Но войдя и ощутив темноту и едкий запах,
В кармане штанов он нащупал телефон. Его экран мерцал в темноте как луна в ночи. От хлынувшего света еще больше закружилась голова. Глеб открыл контакты, нашел нужный номер и приложил телефон к уху. Голова пульсировала, а телефон казался весом с большой арбуз.
– Ма, я нашел Дениса. Он… он мертвый.
Глава 7
Похороны Дена состоялись через несколько дней. Народу было немного. Пришел младший брат Юры – Артем, хотя никто не рассчитывал на то, что он появится. Если честно, ни у кого даже не было уверенности, что Артем жив. Они о чем-то поговорили с Юрой на повышенных тонах перед началом церемонии прощания, и на них неодобрительно смотрели люди старшего возраста.
Катя держалась на удивление спокойно. Ни единой слезы за все время. Складывалось ощущение, будто она исполняет роль дворецкого на приеме времен девятнадцатого века: то и дело предлагает подлить чай старым теткам, спрашивает у них, как добрались, не укачало ли в пути?
У Глеба вид был задумчивый: и понятное дело – на похоронах ему бывать еще не доводилось. А тут хоронят его младшего брата – то есть человека, который моложе него. Хотя Глебу всего семнадцать, и он все еще девственник, и в особенно неспокойные ночи он не гасит ночник возле кровати.
Пришел также Катин отец – Геннадий Петрович, человек с суровыми нравами и манерами; пришел он почему-то в белой рубашке и галстуке в горошек, как будто перепутал похороны своего внука с утренником в детском саду. С Катей он поздоровался достаточно холодно, и на протяжении всего дня они держались друг от друга отстраненно. Общего у отца с дочерью было не больше, чем у лягушки с попугаем.
На похоронах этих плакали, и завывали, и причитали, и пели песни, и ели кутью, и пили вино, и вспоминали прошлое. Это были самые обычные похороны, если забыть о том, что хоронили маленького школьника. Возможно, Дена ждало светлое будущее, а возможно, и нет. В любом случае теперь никто не узнает.
Под конец поминок Геннадий Петрович встал из-за стола, вышел на середину зала и разбил бокал о плитку пола. Потом он посмотрел на всех собравшихся и зарычал: «Вы все черти!» – после чего развернулся и ушел. Одна бабушка перекрестилась, и никто не мог добиться от нее ни единого внятного слова.
Оказалось, что у бабушки этой было плохо с сердцем, а выходка Геннадия Петровича сильно ее шокировала – да еще это упоминание черта на похоронах. Катя на правах дворецкого сказала единственному оставшемуся сыну, чтобы он подошел к бабе Лене и спросил, как ее здоровье, как самочувствие, однако Глеб задумчиво смотрел перед собой и не сдвинулся с места.
Когда все стали расходиться, было стойкое ощущение, что ни один из присутствующих не верил в происходящее. Гости пришли, подчинились правилам странной мрачной игры и разбрелись по домам. И вряд ли все это случилось на самом деле.