Трещины
Шрифт:
– Но там хотя бы идея есть, – задумчиво произнес Стас, – и посыл…
– Плевать на идею! Плевать на посыл! – Глеб перешел на лозунги. – Почитай отзывы – эту Руни обвиняют все кому не лень: что она начисто переписывает статьи из Википедии. А ты сам сто раз говорил, что не так важна идея, как ход событий. И что ход определяет идею, а не наоборот!
– Когда ты в таком настроении, с тобой невозможно спорить, – сказал Стас и протянул Глебу руку. – Ты становишься абсолютистом,
Глеб смотрел в зеркало, повешенное на стене, и видел, что тело у него исходит судорогой. Он и правда был очень возбужден. И Стас прав – сейчас не лучшее время для того, чтобы затевать споры. Но, с другой стороны, Глебу надоело во всем придерживаться нейтральных позиций. Даже когда фильм или книга не нравились Глебу, он не говорил, что они отстойные, а робко оправдывался, что чего-то в них недопонял.
Неужели смерть брата так на него влияет? Глеб не верил, что его чувства по отношению к Дену можно было назвать братской любовью. Это было обычное соседство – они делили квартиру, и порой им приходилось сталкиваться друг с другом в ее тесноте. Но братья никогда осознанно не искали встречи и сближения. Если была возможность, они старались держаться на расстоянии.
Глава 10
Многие читатели думают, что сюжет этой повести закрутился в России. Главный их аргумент – имена героев. Но послушайте, я же не такой простачок, чтобы писать документальную хронику и оставлять все без изменений. Имена я, естественно, заменил, чтобы эта семейка Никольских не бросалась потом в меня помоями.
Нет, действие этой повести разворачивается в стране, где многие люди находятся за чертой бедности и где власти дают мало возможностей оглашать свои мнения. Получается Россия? Но спешу вас заверить, что есть и другие страны, к которым можно применить похожее описание. Да что там страны – почти весь мир.
Итак, вернемся к нашим героям.
После смерти младшего сына Юра старался глушить страдание в работе. Он работал с усердием, которого за ним не замечали ранее. Все на работе знали о том, что случилось в его семье, а Бережнов вообще был в курсе всех подробностей, потому что с недавних пор стал трахать жену Юры. Но мы пока не будем лезть в чужую постель – оставим этот удел Бережнову.
Коллеги по работе стали переговариваться за спиной Юры, намекая друг другу на то, что он психически нездоров. Коллеги ожидали, что после случившегося горя Юра по крайней мере возьмет отпуск или станет работать еще медленнее, чем обычно. Но оказалось, что теперь производительность Юры выросла в разы, а главное –
Теперь Юра почти не покидал свое рабочее место, а ведь раньше он пользовался любой возможностью для того, чтобы пойти покурить. Казалось, тяга к курению у него и вовсе пропала. Начальник смотрел на Юру с недоверием и даже стал опасаться: не метит ли подчиненный на его место? Потому что, по правде говоря, начальник работал мало, и его было за что понизить или даже уволить.
Юра же сдавал текст за текстом. Он побывал на стольких мероприятиях, что мог и книгу писать. С Бережновым Юра пересекался редко – не потому, что узнал о его игрищах с Катей, а потому, что ему просто было не до того. Если Юра не клацал по клавиатуре, то все время что-то обдумывал. Бережнов даже сожалел, что Юра от него отстранился, ибо не с кем теперь было пообсуждать промахи начальства.
На планерках Юра просто не замолкал – идеи буквально струились у него. Начальник с тупым непониманием глядел на своего работника и втайне планировал подсыпать ему в чай успокоительное. Он купил несколько пачек в аптеке неподалеку, но пока не решался привести план в исполнение.
Когда на одной из таких планерок стали обсуждать приезд звезды мирового масштаба в город, Юра вызвался встретиться с ней и взять интервью, хотя все знали, что брать интервью – пытка для Юры. Однажды он так разволновался перед гостем, что чуть не упал в обморок, и гость наверняка решил про себя, что его просто не уважают. Но сейчас Юра громогласно заявлял, что такая работа для него – что орешки щелкать.
Вообще-то вызывались многие, потому что сделать такое интервью означало не только поднять свой престиж, но и получить солидную премию. Бережнов сказал, что отрежет себе палец, если его не пошлют на это задание, но все знали, что так он говорит не впервые, а пальцы у него по-прежнему на месте. На день рождения Бережнову подарили пилу.
Юра, в расстегнутой на верхнюю пуговицу рубашке, с лицом, напоминавшим агрессивный помидор, накинулся на остальных – пока лишь словесно – и стал перечислять свои достижения за последний месяц. Никто не сделал больше него, а потому именно он достоин представлять издание на таком высоком уровне. Иначе это не равноправие и не демократическое общество, а черт знает что, и оценивают здесь не по заслугам, а по каким-то иным критериям.
В итоге Юре поручили взять интервью – и многим показалось, что начальник назначил Юру только затем, чтобы тот наконец отстал и воцарилось хотя бы подобие спокойных рабочих будней.
Конец ознакомительного фрагмента.