Третья молодость

Хмелевская Иоанна

Вдруг, услышав гудки, я взглянула в зеркало заднего обзора и увидела настоящее чудовище. Я прибавила скорость — на кой черт было вырываться вперёд, если теперь меня обгонит жуткий грузовик. Он явно блокирует мне дорогу, и я перестану что-либо видеть впереди. Я дала по газам, оторвалась, миновала поворот, а на прямом отрезке дороги чудовище снова начало меня догонять. Пришлось ещё прибавить скорость. Огромная махина как ни в чем не бывало держалась прямо за мной. Я рванула солидно…

Чего только не вытворяла я в этой гонке через горы, слов не найдёшь для описания. Волосы встают дыбом. Нарушая все существующие правила, я переезжала на встречную полосу на поворотах, когда ничего впереди не

видишь, и даже в гору, только бы удрать от этого типа — я просто начала бояться. Грузовик упорно преследовал меня. Я бы махнула рукой на всякие намерения ехать впереди и охотно пропустила его, да не решалась со страху. Я сильно подозревала, что у него на уме коварные замыслы. Вырвется вперёд, а затем потащится на сорока километрах, загораживая мне дорогу, черт те что ещё удумает, возьмёт да спихнёт меня с трассы.

На поворотах и в гору мне удавалось немного оторваться от противника, на прямой он меня догонял. Своей паникой я заразила и детей. Ивона жалобным голосом утверждала, что спиной чувствует злобные намерения грузовика. Ежи на развилке с беспокойством сказал:

— Мать, головой ручаюсь, ему надо в Прагу и только из-за нас он свернул на Братиславу. Пропусти ты его…

— Ох, сын, я бы с удовольствием, но только я чертовски его боюсь…

— Все боятся…

Начало смеркаться. Страх мой все возрастал. Горы кончились, на равнине я попыталась сбежать, нажимая на педаль до упора. Наконец впереди справа показалось множество огней — заправочная станция с авторемонтной мастерской, закусочная с большой стоянкой, много машин. Я с облегчением вздохнула: на глазах у людей этот монстр не решится причинить мне зло; я резко повернула вправо и затормозила у обочины. Чудовище с громыханием проехало мимо и остановилось в пятидесяти метрах дальше на стоянке перед закусочной.

Не будь я до такой степени охвачена слепым страхом, я вышла бы и поздравила водителя. Гениальный тип! Ведь я ехала на легковом «фольксвагене», который прекрасно ходит по горам, а он пер на фургоне гигантских габаритов! Водитель заслуживал искреннего восхищения. Да какие уж тут вежливые восторги, я воспользовалась ситуацией и сбежала.

Из-за этой страшной игры в догонялки мы опоздали на обед к Хильде всего лишь на сорок пять минут…

В Вене мы планировали провести четыре дня, в том числе субботу и воскресенье. На дела остались четверг и пятница. Из этих дел помню только покупку марок, визит к приятелям и посещение рысистых испытаний. Однако хлопот было по горло, и я постоянно спешила без роздыху.

Единственное отдохновение — удачная парковка. Поселились мы у какой-то женщины, по неизвестной причине сдававшей полякам прекрасные апартаменты с ванной, и очень дёшево. Покрашена квартира была необыкновенно. Мягкий кремовый цвет — вроде бы поверхность гладкая, но если изменить освещение, на стенах появлялись маленькие розочки. (Мне тоже захотелось сделать что-нибудь в таком же духе, но увы, маляр, специалист по этаким чудесам, уже умер.) Но главное — у самого дома на стоянке нашлось свободное место, что тоже было чудом. Возвращалась я смертельно усталая, подъезжала к дому, как правило, поздним вечером, и место словно специально ждало меня. Прямо-таки благословение Божие — после целого дня спешки не приходилось ещё километр или два тащиться пешком до дому. В чем заключалась причина чуда я не поняла, но пользовалась им с радостью и облегчением. В последний день пребывания все объяснилось: я парковалась у костёла, на месте, зарезервированном для епископа.

Вена была раскопана. Помогал мне разбираться в путанице объездов Ежи. Он уже бывал здесь, однако из-за новых раскопок тоже перестал ориентироваться. На обычный вопрос: «Вправо, влево или прямо?» — я слышала в ответ:

— Свернуть

следовало там, где раскопано, а теперь куда Божья воля приведёт. Постой, сейчас соображу…

Я не могла ждать на середине улицы, выбрала среднюю полосу, показавшуюся мне надёжной, а надо было ехать правой полосой. Левая и средняя вели в тоннель. Понадобилось два часа, чтобы вернуться на то же самое место, поехать правой полосой и перебраться на другую сторону Дуная.

Не распространяюсь уж о том, как над филателистическим магазином я прокатилась четыре раза, пока нам не пришло в голову, что он, возможно, расположен в подземном торговом центре.

Голодные мы были постоянно — на еду не хватало времени. В пятницу вечером решили закупить продукты на оба дня, чтобы не расходовать денег на рестораны. Отправились в первый попавшийся большой магазин, глянули на колбасы, на копчёности и одурели от жадности: попросили продавщицу взвесить по семьсот пятьдесят граммов всех деликатесов. И она начала исполнять наши пожелания…

У меня в глазах потемнело. До этого я уже побывала в филателии, где купила строго намеченные заранее марки разных стран. Заняло это полтора часа, все время я стояла, едва не пала трупом, но сесть не посмела — сочла бестактностью. По моему требованию продавщица таскала огромные кляссеры, извлекая из каждого по две-три марки… Она возится с тяжестями, а я буду отдыхать в кресле! Некрасиво. Я отстояла своё и в продуктовом магазине уже едва на ногах держалась.

А продавщица с точностью часового мастера каждый ломтик копчёностей укладывала на отдельный пергаментный листочек. Нельзя не признать, выглядело все очень красиво, только длилось бесконечно.

— Неужели она не может понебрежнее отнестись к своей работе? — со стоном спросила я на родном языке.

— Не может, — решительно отвергла Ивона. — Она ученица, а вон та баба следит за ней, не спуская глаз.

Я выдержала до четырехсот граммов и попросила не заниматься разнообразием в ломтиках, а остальное дать одним куском. От прилавка я отвалилась едва живая. Остальная часть магазина была на самообслуживании. Не помню, что мы ещё покупали, но вот двухлитровую бутыль вина помню точно. Я держала её в руках, когда мне скрутило печень, чего и следовало ожидать.

Отчаянным шёпотом я попросила Ежи забрать вино. Успел. Бутыль не разбилась, приступ я пережидала, как всегда, в полном покое уже дома. Моя будущая невестка (золото, а не девушка) сделала восхитительные бутербродики, но я не могла их попробовать из-за чёртовой печени и чуть не расплакалась от обиды.

Отдохнула я малость на бегах, где почувствовала себя как дома и где мы оба с Ежи, безнадёжные тупицы, не воспользовались советами Ивоны. А ведь могли бы неплохо заработать…

По дороге домой я показала экстра-класс езды. Удивляюсь по сей день, как дети это выдержали. Да, у молодёжи нервы стальные! Выехали мы в двенадцать, обе границы миновали легко, но от Катовице начался туман. Нас как раз обогнал большой «фиат», у которого, сдаётся, были противотуманные фары.

— Мать, лети за ним стервятником! Грех упускать такую возможность! — посоветовал сын.

Я дала по газам и помчалась за «фиатом» со скоростью сто двадцать пять. Он, не доезжая Ченстоховы, свернул в сторону, но я уже приспособилась к скорости. Неслась вперёд самостоятельно и сообщала детям, что именно вижу перед собой (следует деликатно заметить, что при плохой видимости у меня случаются обманы зрения). Огромное дерево росло посередине шоссе. Виадук одной стороной опирался на шоссе. Все встречные машины летели по моей полосе, а не по своей. Я рассматривала эти очаровательные виды и неслась по-прежнему со скоростью сто двадцать пять, и представьте, на детей это не произвело никакого впечатления!