Третья раса
Шрифт:
Но в любом случае оставалась главная проблема — каким образом спасенные люди преодолеют тридцатиметровую толщу воды. Мне вдруг стало ясно, что даже если бы Долговязый прихватил с собой несколько аппаратов воздушного типа, это никаким образом нам не помогло бы. Ну сколько бы их было? Три, пять? А экипаж среднего транспортника, не считая научников, состоял минимум из пяти-семи матросов и троих офицеров. На всех аквалангов не хватило бы все равно, так что не было никакой разницы, три их будет или ни одного. К тому же вряд ли кто-то из моряков и ученых, если среди них нет подготовленных специалистов, смог бы справиться с аппаратом после пятиминутного объяснения в стрессовой
И все же уверенность Долговязого в нашей возможности провернуть спасательную операцию передалась и мне. Я не знал, что он задумал, но столь опытный охотник никогда не начнет действовать, не предусмотрев нескольких вариантов развития событий. Даже у меня уже было два неплохих варианта проникновения внутрь затонувшего судна, чего уж о Долговязом-то говорить? Раз уж он мне поручил разведку, значит, о технике погружения может сам позаботиться.
— Долговязый, здесь Копуха, ответь! — позвал я в микрофон гарнитуры.
— На связи!
— У меня есть два варианта, как попасть внутрь при минимальных затратах времени. Можно войти через пробоину, а потом резать переборки, а можно попробовать вообще без резака вскрыть люк в палубной надстройке.
— Добро. Пометь предполагаемые места проникновения на проекции с сонара, чтобы Майк мог нас наводить при необходимости. Я скоро буду. Связь с экипажем пробовал установить?
— Нет еще.
— Долго копаешься! Живее, Копуха!
Он отключился, а я ощутил себя тупее каракатицы и медлительнее медузы. И хотя после принятия таблетки у меня все получалось втрое быстрее, но все равно непозволительно медленно, если учесть, что под водой, в темноте, неизвестности и страхе находилась Леся.
«Барракуда меня дери!» — подумал я, переключая передатчик «Рапида» на аварийную частоту.
— Транспортник «Риф», ответьте спасателям! — произнес я в микрофон.
Мне казалось, что если в ходовой рубке остался кто-то из экипажа, он мог выйти на связь даже после затопления судна. Конечно, только в том случае, если не прекратилась подача электричества. При остановке турбин генераторы не могли давать энергию, но оставались еще мощные аккумуляторные батареи, энергии которых должно хватить не только на маломощную ультракоротковолновую связь, но и на аварийное освещение. При экономном расходовании, разумеется.
Однако сколько я ни звал, в эфире висела почти полная тишина, нарушаемая лишь переговорами портовых служб Суматры, работающими в авральном режиме.
— Долговязый, здесь Копуха! — позвал я.
— На связи.
— «Риф» не отвечает.
— Хреново. Зови своих ластоногих.
— Дельфины не ластоногие, а китоообразные, — поправил я.
— Мне это, знаешь, до жопы, — признался Долговязый, — Зови их, попробуем с аккустическим усилком одного запустить.
Я переключился в режим коммуникатора и вызвал дельфинов.
— Вам надо подойти к нижнему десантному шлюзу, — сообщил я. — Один из вас попробует наладить связь между нами и людьми внизу с помощью аккустического усилителя.
— Я попробую! — отозвалась Лидочка.
Тошку слышно не было, но, глянув на историю показаний сонара, я заметил, что он уже дважды нырял к затопленному кораблю.
Через несколько минут в рубку явился Долговязый с тяжелым тубусом акустического усилителя для оповещения
— На дельфине такую штуковину сложно будет зацепить, — сказал я.
— И что? — глянул он на меня. — Не будем?
Мне впервые довелось видеть Долговязого в таком состоянии. Я видел его на охоте, я видел его крепко пьяным, я видел его серьезно раненным, но таким вот, хладнокровно-циничным — никогда. Если бы это был не отставной охотник, а кто-то незнакомый, с кем мы не сидели на глубоководной базе, я бы ощутил себя в высшей степени неуютно. Было ясно, что в таком состоянии его вряд ли остановит такая мелочь, как неудобство дельфинов. Или чье-либо неудобство вообще. Или что-либо гораздо более серьезное. Наверное, мне тоже стоило этому поучиться — поставить перед собой цель, а все остальное отодвинуть на второй план.
— Дельфины могут отказаться, — резонно заметил я. — Мы не сможем их заставить.
— Отказаться спасать людей?
— Они же не люди. И не наши рабы. Сотрудничают, и то хорошо.
— Это Леся тебя этому научила? — Долговязый усмехнулся и закинул усилок на плечо. — Я думаю, что дело не в рабах и хозяевах. И не в том, кто кого может заставить.
— А в чем?
— В том, кому от кого больше надо. Вот и все. Пойдем, Копуха, не время сейчас языками чесать.
Я перевел коммуникатор в режим удаленного управления. Теперь в нашей маленькой коммуникационной сети, состоящей из меня, Майка и Долговязого, появятся еще два полноправных абонента — Тошка и Лидочка.
Долговязый нетерпеливо дождался, когда я закончу возиться с терминалом, после чего мы спустились на лифте, а потом проделали длинный путь к десантному шлюзу через бесконечные переходы, по бесчисленным трапам, перешагивая через высокие пороги герметично задраивающихся овальных дверей. Над головой мелькали плафоны тусклых светильников, пол под ногами ходил ходуном от свирепой качки.
Когда до этого мы пробирались наверх, мне было так плохо, что я не особенно обращал внимание на окружающее — просто переставлял ноги, опираясь на Долговязого. Но сейчас спуск в стальное нутро «Рапида» произвел на меня сильное впечатление, возможно подчеркнутое принятым препаратом. Я и раньше был склонен приписывать боевой технике звериные черты, но в этот раз эсминец действительно, без всяких прикрас воображения, показался мне напряженным живым существом, борющимся с чудовищным натиском океана. Стальные проклепанные ребра стонали от напряжения, а поручни, трапы, тросы и лианы кабелей напоминали кости, мышцы и сухожилия зверя. И мы с Долговязым пробирались через его внутренности все глубже и глубже. Ощущение нереальности происходящего нахлынуло на меня с сокрушительной силой, на несколько мгновений всерьез напугав, но я списал это на действие таблетки и усилием воли взял себя в руки. Я никак не мог вспомнить, что напоминает мне этот спуск в стальное чрево быстроходного зверя, но покопавшись в памяти вытянул оттуда нужное сравнение. Мы опускались в трюм «Рапида» примерно так же, как Алиса падала в кроличью нору.
— Ты в порядке? — глянул на меня Долговязый.
— Вполне, — соврал я.
— Ну, на тогда, усилок потащи.
Он отдал мне увесистое устройство, и вскоре мы достигли десантного шлюза.
— Дельфины! — позвал я в микрофон гарнитуры, чувствуя себя некомфортно от невозможности назвать каждого зверя по имени.
— Я здесь, у шлюза! — ответил синтезатор голосом, который я назначил Лидочке.
— Открой створки, — повернулся я к Долговязому.
— Погоди, Копуха, — он почесал макушку. — Замучаемся мы каждый раз шлюз открывать-закрывать. Времени на это масса уйдет.