Третья раса
Шрифт:
— Погоди! А откуда столько денег-то? Ну понятно, откуда Жаб их брал, махинатор хренов, но ты…
— Это я тебе как-нибудь потом расскажу, — Долговязый закрыл тему.
Он показал мне главный ходовой планшет, на котором сейчас виднелся контур побережья Суматры, выведенный тонкой линией василькового цвета. Сам «Рапид» в этой проекции выглядел яркой гранатовой искоркой в черном поле океана, а пульсирующая изумрудная метка, как я знал, обозначала координаты принятого с маяка сигнала. Где то там, во тьме задраенных отсеков, глубоко под водой находилась Леся — человек, которого я любил больше всего на свете.
Я так вцепился
— Две цели на сонаре! — доложил он Долговязому по-английски. — Глубина непостоянная, быстро меняющаяся. Скорость двадцать узлов.
Долговязый удивленно вздернул брови и перебрался к индикатору ультразвукового локатора.
— Дельфины, — уверенно заявил он, едва заглянув в тубус.
— Это Тошка и Лидочка, — сообщил я. — Дельфины со станции. На «Рапиде» есть коммуникатор?
— Есть, понятное дело, это же бывший спасатель. Только я им не пользовался никогда.
— Ничего, разберусь. Он с английского, небось, переводит?
— Скорее всего.
Усевшись в штурманское кресло, я включил терминал и без труда разобрался с управлением коммуникатора. Эта модель была гораздо навороченнее той, что стояла на «Тапрабани», у нее имелся выбор из двенадцати языков, включая русский, меню готовых команд, сирена вызова, а также банк из сорока голосовых тембров, с возможностью записи в память. Но главное — была возможность управления с удаленной гарнитуры. Связь осуществлялась через выдвижные гидрофоны в днище. Я запустил машинку в минимальной конфигурации, чтобы не тратить время на сложности управления, выдвинул гидрофоны и выбрал русский язык. Звать дельфинов по имени через коммуникатор — бессмысленное занятие. Дело в том, что с именами у китообразных какие-то особые тонкости, так что приходится заносить в коммуникатор специальные коды имен, как зверей, так и персонала, с которым они общаются. Иначе дельфины попросту не поймут, о ком речь. Так что я врубил сирену вызова, предполагая, что уж ее они должны были изучать на курсах коммуникации. И не ошибся.
— Мы слышим вызов! — перевел синтезатор сообщение одного из дельфинов.
Чье именно, я не мог понять, поскольку соответствия между тембром голоса синтезатора и личностью зверя в аппарат введено не было. Попросить же дельфина назваться было глупо — синтезатор ведь не знает, что дельфинье имя, состоящее из щелчков и свиста, в данном случае надо перевести именно как «Тошка» или «Лидочка». Спросить, мол, Тошка ты или нет, я тоже не мог, ведь в синтезаторе нет программы, которая переведет человеческое имя «Тошка» в нужную последовательность щелчков и свистов. Однако в сложившейся обстановке не имело большого значения, с кем именно я говорю.
— Я тот, кто вчера заступил на станцию сторожем, — сообщил я.
— Это понятно. Уходя, ты сказал сигнал бедствия.
Я понял, что это Тошка. Лидочка ведь не понимала телеграфного кода. Пробежав пальцами по клавиатуре, я сопоставил тембр мужского голоса с личностью этого зверя. Теперь хоть будет понятно, с кем говорю.
— Да, один из кораблей потерпел бедствие в этом районе, — подтвердил я. — Утонул, лежит на глубине тридцати метров. Внутри живые люди. Их надо спасать.
— Мы поможем, — донесся из динамиков голос с другим тембром.
Это была Лидочка, и я дал синтезатору команду сопоставить ее с женским голосом.
— Тогда идите следом,
— Мы не можем долго плыть с такой скоростью. Шторм мешает, трудно дышать, — это Тошка. — Остановишься в месте, дай сирену. Иначе трудно будет найти.
— Понял, — ответил я. — Ждите сирену.
Все время, пока я вел беседу с дельфинами, Долговязый помалкивал, стоя рядом и держась за поручень, чтобы качкой с ног не сбило.
— Хорошо, что они тут, — заявил он. — В такой шторм им будет легче погружаться, чем нам.
Странно, но только в этот момент я осознал, что нам придется нырять. Казалось бы, для того ведь и шли мы к месту катастрофы, чтобы спасать людей, запертых на тридцатиметровой глубине, но только сейчас у меня появилось четкое осознание того, что через несколько десятков минут мне придется уйти в глубину.
— Какие у тебя аппараты? — спросил я Долговязого.
— Никаких, — виновато пожал он плечами.
Вот уж чего-чего, а этого я никак не ожидал. В его распоряжении находился великолепный корабль, снаряженный как нельзя лучше, с новейшими электронными средствами, а простых аппаратов воздушного типа на борту не было.
— Ты шутишь? — покосился я на него.
— Нет, Копуха. Не до шуток. Мы вообще-то шли в эти воды по коммерческим делам. По личным, что называется. У меня и так ушло немало денег на снаряжение этой экспедиции, так что мы не брали ничего лишнего.
— Замечательно! — психанул я. — И как же мы будем спасать людей? В водолазном колоколе?
— Даже если бы он был на «Рапиде», то в такую качку это было бы смерти подобно.
— И что ты собираешься делать?
— Я же сказал — нырять. У дельфинов, к сожалению, нет рук, чтобы резать корпус.
— Отлично. Значит плазменный резак ты взял, а «воздушку» посчитал лишней? — съязвил я.
— О, Копуха! Ты даже не представляешь, сколько у меня на борту плазменных резаков! Горы! Мы их как раз и хотели продать.
Я счел разумным заткнуться, чтобы не высказать Долговязому все, что думаю о таких методах снаряжения экспедиций. Пусть поход был и частного характера, но все же это слишком — бывшему охотнику отправляться в океан без средств погружения.
Две точки на ходовом планшете, изумрудная и рубиновая, быстро сближались — «Рапид» шел к месту катастрофы на самом полном ходу. Кроме грохота сокрушительных ударов о волны, в рубку проникал гул ходовых турбин. Мне показалось, что силовой агрегат работает слишком уж ровно для столь древней посудины — по всей видимости, вложения в корабль были произведены не только на уровне электронной оснастки, но и затронули как минимум еще машинное отделение.
Меня это немного насторожило. Ну откуда у бывшего охотника такие финансовые средства? Да одна только электроника, которой нашпигована рубка, тянула на годовой бюджет небольшой технической корпорации. Хотя Долговязый сказал, что его вложения составили лишь малую часть всех затрат, но тогда возникал закономерный вопрос — кому принадлежит остальное. Я был далек от мысли, что Долговязый связан с контрабандистами или пиратами, но именно этот вариант почему-то назойливо лез в голову. К тому же отсутствие глубинного снаряжения на борту, на мой взгляд, однозначно говорило за то, что Долговязый тут не единственный и далеко не главный владелец. Уж кто-кто, а он бы точно припрятал в трюмах что-нибудь эдакое.