Третья раса
Шрифт:
— А у тебя есть другие идеи?
— Да. Не мешай.
Он что-то прикинул в уме, осмотрелся, после чего вернулся к двери и накрепко задраил ее.
— Майк, ответь! — позвал он по-английски.
— Здесь Майк! — ответил офицер из рубки.
— Надо немного подкачать десантный отсек.
— Что значит «немного»?
— Вот я и пытаюсь подсчитать.
— Зачем тебе это нужно?
— Хочу открыть шлюз и держать его открытым на протяжении всей операции. Нужна крепкая воздушная пробка, которая не даст воде хлынуть внутрь.
— Понятно. Так бы и сказал. У меня в курсовом
— Отлично! Валяй!
Через несколько секунд у меня заложило уши — давление в отсеке быстро нарастало. Пришлось несколько раз сглотнуть, но это не очень помогло. Я положил усилитель на палубу и ухватился за поручень, чтобы хоть немного отдохнуть от непрекращающейся качки.
— По таблице норма! — сообщил Майк. — Можно раскрывать обе створки. Если будет мало, подкачаю еще.
Долговязый открыл пульт управления шлюзом в переборке, после чего нажал несколько клавиш. Под ногами мелко завибрировало, щель в створках раздвинулась, и через нее фонтаном ударила вода, обдав нас ледяными брызгами с головы до ног.
— Вот дерьмо, Майк! — крикнул Долговязый в микрофон. — Мало воздуха накачал!
— Извини. Я массу груза забыл включить в расчет.
Уши снова заложило, и вскоре фонтан утратил силу, поник, а затем вся вода ушла обратно в щель — ее выдавило сжатым воздухом, заполнившим герметичный отсек. Створки шлюза открылись полностью, показав черную рябь океанской воды.
— Вот и готова наша кроличья нора! — рассмеялся Долговязый.
— Что? — я вздрогнул от неожидннасти.
— Ты «Алису в Стране Чудес» не читал?
— Читал.
— Ну так я и говорю, там через кроличью нору можно было попасть в другую реальность. И мы сейчас будем туда нырять.
— В другую реальность? — криво усмехнулся я.
— Что-то вроде того, Копуха, что-то вроде того. Но сначала дельфинов на разведку, а то время теряем!
Я вызвал Лидочку, и она вынырнула в получившемся колодце глубиной четыре километра. Однако, как и ожидалось, оценив размер усилителя, она не захотела его надевать.
— Слишком тяжелый! — сообщила она. — Может не хватить воздуха на всплытии.
— Там люди! — вклинился в разговор Долговязый, но Лидочка его попросту проигнорировала.
— Я не хочу умирать сегодня, — сообщила она мне, а потом нырнула и скрылась в черной обсидиановой бездне.
— Вот сучка! — Долговязый плюнул ей вслед. — Нет ведь ни малейшей опасности!
Он был прав. Не настолько усилитель тяжелый, чтобы хоть как-то повлиять на затраты воздуха при погружении. Дельфинам просто не хотелось утруждаться, вот и все. Отставник продолжал ругаться, но я не обращал на него внимания — думал, как найти выход из ситуации. К сожалению, мы с Леськой почти не общались на тему психологии китообразных, так что я понятия не имел, какой стимул может быть для дельфина важным, а какой не имеет значения. Но, вспомнив про Леську, я вдруг понял, чем можно попытаться зацепить Лидочку. Именно попытаться, поскольку в результате у меня не было ни малейшей уверенности.
— Там, на корабле, внизу, — сказал я в микрофон, — осталась та, которая все время работает с вами.
Коммуникатор не мог адекватно перевести
— Та, с которой вы сношаетесь? — это вклинился Тошка, судя по изменившемуся тембру синтезатора.
— Да, — ответил я, не смотря на ухмылку Долговязого.
— Тогда мы попробуем опустить аппарат вдвоем, — сообщил дельфин. — И установить его в нужном месте. А вы будете нырять?
— Будем, — ответил вместо меня Долговязый. — Но нам надо еще подготовиться. А связь нужна быстро. Мы должны знать, что происходит внизу.
— Все понятно, — ответил Тошка и высунул морду из колодца.
Следом показалась и Лидочка. На усилителе были специальные крепления, позволяющие ныряльщику или дельфину закрепить его на спине. Однако она наотрез отказалась этим воспользоваться, заявив, что одна эту штуковину не потащит. В результате нам пришлось затянуть петли крепления таким образом, чтобы дельфины могли буксировать усилитель, просунув в крепления морды.
— У нас должна быть возможность бросить его при опасности, — объяснил Тошка.
Долговязый скрипнул зубами, но промолчал. Мы столкнули усилок в воду, в надежде, что он все же не рухнет на дно, а будет доставлен по назначению. Закончив с этим, отставник стянул с головы гарнитуру и произнес сквозь зубы:
— Мне больше нравятся собаки.
— Что? — не сразу сообразил я.
— Собак можно дрессировать, и они не корчат из себя сильно умных.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Дельфины свободная раса. И гораздо старше нас. Людям пора отучаться весь мир воспринимать как братьев меньших.
— Да, у меня несколько устаревшие нормы, — пробурчал Долговязый. — Не такие продвинутые, как приняты теперь. Но если честно, то задолбала эта корректность в общении. Такое ощущение, что мы боимся поссориться с ластоногими, или они нам могут жопу порвать. Но я лично плевать на них хотел чешуей с высокого пирса. По мне, они приносили куда больше пользы, пока были дрессированными животными.
Я не знал, что на это ответить. Честно говоря, любое угнетение мне претило. Раз дельфины оказались разумными, значит, и относиться к ним следовало как к равным. Мы не имели права применять к ним свои законы — у них были свои. Мы не имели права заставить их помогать нам. Мы могли лишь договариваться о чем-то, а потом чтить эти договоры. Пока ни мы, ни они не отступали от этого правила. В общем в данном вопросе я был не согласен с Долговязым, но не собирался и спорить с ним.
— Так, Копуха, надо бодрым темпом готовиться к погружению. — Он достал два пластиковых пакетика с обычным сахаром, какой кладут в чай. — Ешь.
— Сахар? — удивился я.
— Да, кушай, кушай.
— С ума сошел?
— Барракуда тебя дери! Ешь говорю! — Он раскупорил пакет и сунул мне в руку. — Это пища для грибков, которые будут дышать за тебя!
— Для чего?! — у меня волосы на макушке зашевелились.
— Для грибковой культуры, которую нам придется ввести себе в кровь. Грибок жрет сахар и углекислый газ, а выделяет кислород. С такой флорой в крови можно нырять без всякого аппарата!