Третья раса
Шрифт:
— Акт изъятия, пожалуйста, — напомнил Долговязый.
Хмурый поморщился. Было совершенно очевидно, что прибыли они не для конфискации незарегистрированного оружия и, возможно, у них не было с собой файлов изъятия. Да и принтера, возможно, не было, чтобы вывести документ на пластик и выдать копию бывшему владельцу ружья. Я знал, что они могли написать акт стилом на бумаге, но станут ли возиться, вот в чем вопрос. После нескольких секунд паузы Хмурый принял-таки решение.
— Вы идете в Австралию? — спросил он.
— Да, в порт приписки, — ответил отставник.
— Ладно, тогда зарегистрируйте ружье там.
— Как
— Конечно, — Хмурый щелкнул пальцами, и Весельчак передал ему лист пластика с голографической печатью. — Это приказ прокурора Северной Суматры об аресте Олеси Савельевой.
— По какому обвинению? — испугано спросил я.
— Ей вменяется незаконное использование биотехнологического устройства. На одной из береговых спасательных баз сработал детектор биотехов. Объявили тревогу, вызвали охотников, и те поймали дельфина, являющегося сотрудником станции «Тапарабани». За несколько часов мы выяснили, кто причастен к вживлению нейрочипа в мозг дельфина.
Долговязый взял приказ и несколько раз внимательно его перечитал.
— Это правда? — спросил он у Леси.
— Да.
Я повернулся и увидел, как она на самом деле напугана. Да и меня проняло не меньше — все случилось так быстро и неожиданно, что я просто не знал, как реагировать. Раньше мне казалось, что выражение «напал столбняк» является лишь красочным преувеличением, но сейчас понял, что его можно понимать буквально. Я никак не мог взять контроль над телом. А оно, тело, стояло с отвисшей челюстью, являя собой жалкое зрелище.
Мне не раз приходилось драться. Мне приходилось убивать. Но в любой схватке, будь то арабы, пираты или взбесившийся биотех в океане, я знал, что за убийство мне ничего не будет. У меня был карт-бланш, лицензия на убийство — я был охотником, и это многое значило. Но противоречить двум полицейским при исполнении у меня не хватило духу. Вот что значит сила закона!
— Прошу пройти с нами, — кивнул в сторону трапа Хмурый.
Леся оглядела нас, напряженно застывших. Но напряжение Долговязого было совсем другим, чем мое. Он сжался как пружина, как перекачанный амортизатор, готовый в любую секунду действовать сурово и жестко — так он привык. Однако и он не мог просто швырнуть полицейских за борт. И останавливал его, конечно, не спаренный пулемет, нацеленный на нас пилотом, а неоднозначность сложившейся ситуации. Я знал, что стоит Лесе только намекнуть, даже не попросить прямо о помощи, как отставник тут же врубит Хмурому между глаз, а мне придется сбить с ног Весельчака. Конечно, тогда обоих придется убить и еще через секунду придется расстрелять из ружья пилота, чтобы он не сообщил на берег по рации. И придется уходить в океан, и прятаться, и вся жизнь после этого станет другой. Но Леся не дала намека.
— Все нормально, — сказала она. — Не дергайтесь, я сама разберусь. Все будет нормально, не беспокойтесь.
— У меня есть хороший адвокат, — сказал Майк.
— Не надо, спасибо. Следуйте прежним курсом.
Это прозвучало почти как команда. Майк кивнул и направился в рубку.
Под присмотром офицеров полиции Леся спустилась по трапу и села в катер. Вода за бортом сверкала от
«Ничего мне не сделают. Мы с начальником рассчитывали на такой ход событий. Не вздумайте из-за меня прерывать экспедицию».
Я хотел ей ответить, но не было сил. Я готов был броситься за борт и плыть за катером, сесть в тюрьму, наплевать на грозящую катастрофу, на все человечество, барракуда бы его забрала. Мне просто хотелось быть рядом с ней. Но она улыбнулась и подняла вверх большой палец.
— Спокойно, Копуха, — раздался за плечом голос из прибора Молчуньи. — У меня на счету столько золота, что она выйдет сразу, как мы закончим с Поганкой. Особенно если предъявят иск на Суматре.
В ее словах был резон — коррупция на острове имела чудовищный размах. Но все равно на душе было так паршиво, словно браконьеры свалили туда пять тонн тухлой рыбы. Катер высадил пассажиров на гравилет и вернулся к «Рапиду», после чего «Силуэт-Вертикаль» тяжело оторвался от воды, борясь с поверхностным натяжением, и поплыл на малой высоте, постепенно разгоняя турбины.
— Пойдем в рубку, — сказал Долговязый.
Я подчинился, как зомби. Мне было все равно куда идти. В рубке все еще визжал детектор ракетного наведения.
— Дай полный назад, — скомандовал отставник.
Майк тут же рванул ручку телеграфа, и «Рапид» взвыл турбинами, пятясь назад. Детектор умолк.
— Ненавижу быть под прицелом, — развел руками Долговязый. — Особенно у полиции. Одного раза хватило. Лево руля, Майк, самый полный вперед!
Детектор пискнул и снова умолк — стрелок гравилета никак не мог удержать в прицеле скоростной миноносец.
«Пусть потужится», — зло подумал я, но легче, если честно, не стало.
— Ты, Копуха, шел бы в кают-компанию, — посоветовал Долговязый. — Мы тут пока с Молчуньей справимся.
— Я в порядке, — соврал я. — Давайте у штурвала постою.
Никто мне не возражал, и от этого было особенно плохо.
Едва гравилет исчез с радара, Долговязый тут же приказал сбавить ход и переложить штурвал так, чтобы «Рапид» двигался по сужающейся спирали.
— Или бросим все к дьяволу? — покосился на меня отставник. — Если хочешь, я прямо сейчас могу направить корабль обратно в порт.
— Ты разве не слышал, что сказала Леся? — спросил я сквозь зубы. — И она права! Если мы сейчас остановимся, то через три дня, может, уже и выручать будет некого.
Я и вправду так думал, и это единственное, что не позволяло мне броситься вслед за женой. Еще вчера я много думал о безопасности всего человечества, но сейчас та же самая опасность сконцентрировалась для меня всего на одном человеке. На Лесе. Просто до ужаса будет глупо, если я кинусь ее спасать, и нас обоих накроет термоядерными ракетами. О том, что она хоть день проведет за решеткой, думать тоже было страшно, но я взял себя в руки и решил не поддаваться пустой панике. В данном случае здравый смысл имел большую ценность, чем инстинктивная импульсивность. Я сумел себя убедить в этом.