Третья сила
Шрифт:
«Скоро, очень скоро все сложится, все сложится», — повторяла Лена про себя.
— Всё правда, ни одного лишнего слова! — отвечал Борис, прижимая к груди сжатый кулак. — Дальше, как ты знаешь, были тяжелые будни. Упорная борьба за выживание. Каторжный труд с рассвета и до заката. Со станцией твоим родителям повезло, факт. Василич умный мужик, кто бы чё ни болтал. Быстро смекнул, какие барыши сулит общине соседство с Веселым поселком и какие опасности в себе таит. И мама твоя с выбором не ошиблась. Слава оказался именно таким человеком, какие в метро нарасхват. Пусть он и не успел закончить Корпус, но научился многому. И его увлечение пятиборьем
— Через два года родилась ты, — продолжал рассказывать Борис. — Слава и Юлька были вне себя от счастья. Мечтали о втором ребенке. Примерно в это время я их видел мельком. Ты была такой забавной крохой, точная копия мамы. Хочешь знать, как она выглядит — посмотри в зеркало. Или в пруд, — добавил Борис, вспомнив, что в жилище Данзана зеркал не водится. — Счастливая молодая семья, все трое — воплощение любви...
* * *
Молот вспомнил свой первый визит на Проспект Большевиков. Туда по каким-то делам отправился с «Пушки» его отец. Мальчика оказалось не на кого оставить, поэтому Боря, которому исполнилось тогда четырнадцать лет, тоже оказался на правом берегу. На Бориса сразу произвели впечатление порядок, царивший на этой окраинной станции, относительная чистота и опрятные жители, не опустившиеся до состояния бомжей. На Славу Рысева, уже совершившего несколько выходов на поверхность в качестве добровольца, Борис смотрел с восхищением. Князь казался ему настоящим мужчиной. Юлия, хоть ее красота и поблекла за два года, прожитые под землей, на станции слыла первой красавицей. Она всегда была бодра и энергична, заражая всех вокруг радостью и оптимизмом.
— Мы живем под землей. Это данность, которую не изменить, — говорила Юля Романова. — Давайте же изменимся сами.
— Мутируем, что ли? — осмелился пошутить Боря Молотов, услышав эту реплику.
— Нет, — отвечала жена Святослава, поворачиваясь в его сторону, — перестанем грезить о том, что уже не вернуть. Будем радоваться тому, что имеем.
Все соседи Юли и Славы закивали, соглашаясь с ее словами. На руках Юлии сладко спала очаровательная рыжеволосая кроха: новорожденная дочка Лена.
Картина, всплывшая в памяти Бориса, была столь умилительна, исполнена такой теплотой и добротой, что даже сейчас, спустя восемнадцать лет, сталкер мягко улыбнулся и украдкой смахнул слезу.
— Дальше рассказывать? — спросил Борис, с беспокойством поглядывая на Лену, глаза которой поблескивали от слез.
Самую трагическую страницу этой истории она знала отлично. Юля заболела и за считаные дни угасла. Пытаясь спасти любимую женщину, Святослав ринулся на улицу, обошел все окрестные аптеки, притащил кучу лекарств... Но спасти Юлю ему не удалось. И именно Лена, крохотная несмышленая девчушка спасла Рысева от депрессии. У отца просто не было времени на то, чтобы предаваться горю. То пеленки стирать, то попу подтирать... Хлопот с Леной, как и с любым ребенком, было море. И Святослав выдюжил, превозмог себя. Он не забыл Юлю и не стал скрывать от дочери, что именно произошло с ее матерью.
Подросшая Лена старалась не приставать к отцу с вопросами, касавшимися мамы. Ей всегда казалось, что для Святослава они будут как пригоршня соли, высыпанная на рану. Так и вышло, что история их первой встречи на набережной Невы осталась для Лены неизвестна...
* * *
— Не надо, Боря, — тихо отвечала девушка. Молотов кивнул и молча вышел из комнаты.
«А ведь она в первый раз назвала меня Борей, а не Борисом», — размышлял сталкер, принимаясь за работу.
Глава 8
ОСТРОВ НАДЕЖДЫ
Прошло еще несколько дней.
Однажды Данзан обратил внимание, что в свободное от работы время Лена забивается в уголок и что-то шепчет про себя. Сначала отшельник думал, что девушка молится, и не приставал с расспросами, но потом прислушался и понял, что это стихи.
Мороз трещит, и ночь светла.
На небе грозно
Висят осколками стекла
Большие звезды...
— Это кто написал? — полюбопытствовал Данзан. До начала Третьей мировой войны он читал многих поэтов, как российских, так и зарубежных, но строчки, которые шептала Лена, нигде не встречал.
— Это я, — отвечала девушка и слегка покраснела, она всегда ужасно волновалась, читая стихотворения посторонним людям. — Дальше хотите услышать?
Данзан кивнул, присел рядом, отложил ветку, которую только что строгал, и весь обратился в слух. Лена приободрилась и дочитала стихотворение до конца.
Мы вышли ночью из метро,
За КАДом где-то.
Найдем мы, всем смертям назло,
Дорогу к свету.
Домов развалины на нас
Глядят сурово,
А с неба светит мертвый глаз
Луны багровой.
Всё дальше — снежной целиной,
Пока есть силы.
Вдали раздался волчий вой,
Кровь стынет в жилах.
В снегу по пояс мы бредем
И верим — где-то