Третья террористическая
Шрифт:
— А знаешь, почему он так орет?.. Потому что ему сейчас обрезание делают. В соответствии с вашими законами. Только, видать, малость промахнулись и отрезали больше, чем надо. Вот посюда! — чиркал себя ладонью поперек горла боец. — И тебя мы тоже сейчас укоротим! Если ты не скажешь, для чего тебе ПЗРК?! Ну?!..
И тут же снова били и пинали, причем так, чтобы было очень больно, но потерять сознание было невозможно. Так, чтобы тот вразумляемый «чех» взвывал и корчился, сгибаясь в три погибели, жалея, что на этот свет родился. А ему еще по свежей болячке надавали!..
Потому
И еще потому, что на этот раз приказ сверху «развязал им руки», позволив допрашивать задержанных по законам военного времени, как взятых на той стороне «языков».
А оно что — мирное, что ли? Оно военное и есть! Самое что ни на есть военное, потому что взводы, роты и батальоны каждый день подают наверх по команде списки потерь личного состава, а писаря строчат родителям и женам «извещения»! Или, может быть, они на уборке урожая свои буйны головы сложили?..
И только не надо «ля-ля» про контртеррористическую операцию! Контртеррористической операции с применением штурмовой авиации, танков и отдельных артполков не бывает! Эскадрильи «сушек» и «МиГов» поднимают с аэродромов только для осуществления операций общевойскового масштаба. И то лишь когда мотопехота, встретив «ожесточенное сопротивление противника», своими калибрами проломить его оборону не может, на месте топчется и у армейского командования прикрытие сверху клянчит!
Как в Чечне!
А раз все это мероприятие не контртеррористическая операция, а война, то и действовать на ней нужно как на войне! То есть нужно вращать глазищами и бить туда, куда побольнее! Причем так чтобы было понятно, что готовы убить и готовы все, что только под горячую руку попадет, отрезать и обрезанный труп на скотомогильнике, завернув в свиную шкуру, захоронить… Потому что как с цепи сорвались!
— Ну, что, гад, молчишь?..
И тут же выход подсказать!
— Зачем тебе на скотомогильник? За торговлю оружием тебе пять лет дадут, больше не смогут, два по амнистии скостят, еще год — за хорошее поведение и еще столько же по липовой справке о состоянии здоровья — через год выйдешь на свободу. А если молчать будешь, мы тебя здесь зароем! Потому что мы люди подневольные, под начальством ходим, которое с нас план по раскрытию требует! Ну что, договоримся?.. Ну, не будь свиньей, ведь тебе нельзя быть свиньей!..
И тут же по почкам, по почкам!..
И кое-кто из пленников, не выдержав напора, боли и свинских перспектив, сломался и «поплыл».
— Это не нам. Это Саламбеку!
Значит, Саламбеку…
Что же это за Саламбек такой, которому столько комплексов понадобилось? Нет среди полевых командиров никаких Саламбеков. Может, он совсем мелкий, никому не известный командир? Какой-нибудь собравший возле себя шайку односельчан пастух?..
Нет, вряд ли, мелкий командир не нашел бы полмиллиона баксов на закупку ракетных комплексов, Да
Интересно, откуда он взялся, этот Саламбек?.. Но только виду показывать, что все они об этом Саламбеке впервые в жизни слышат, нельзя. А напротив, нужно высказать хорошую свою информированность! И сказать:
— Ха!.. Не смеши нас, пожалуйста! Так мы тебе и поверили! У Саламбека кишка тонка самолеты сбивать! У него и людей-то нет!
— У Саламбека нет?! — возмутился оскорбленный в лучших своих чувствах — в чувстве превосходства над русскими «чех». — Да у него целый отряд! И денег сколько хочешь!
Очень интересно — и отряд, и деньги. Причем насчет денег не треп, деньги на ПЗРК у него действительно нашлись. Значит, возможно, и отряд есть!..
— Да врет он все! — пренебрежительно махнул рукой кто-то из бойцов, подливая масла в огонь. — Был бы этот Саламбек настоящим воином, он бы в войне участвовал. А мы о его подвигах ничего не слышали. Видно, он под юбками своих жен две войны прятался!
И то верно!.. В боях Саламбек не участвовал, а «бабки» получил, о каких другие командиры мечтать не могут! За какие такие подвиги?
— Саламбек воин и мужчина! — вскричал «чех». — Это вы — трусливые шакалы!
За «шакала» его, конечно, маленько попинали.
— А что же он не воюет, если воин?!
— Он по-другому воюет!
— Как?
— Он самолеты сбивать будет!
— Где? В Чечне? Или не только в Чечне? Ну давай, колись, раз начал!..
— Вы наших жен и детей убиваете, а теперь мы ваших будем! Теперь вы нигде не спрячетесь от гнева Аллаха! Теперь вся ваша Россия будет гореть, как Чечня!..
Вот теперь все более-менее понятно. За жен и детей пленника еще немножко побили. А за Саламбека решили поощрить. Жизнью.
— Значит, так, мы тебя отпускаем. Сделаем все так, как будто ты сбежишь. Еще и героем у себя станешь! Только перед тем как сбежать, мы тебя об одном одолжении попросим.
Насторожился «чех», понял, что федералы о хорошем не попросят.
— Каком одолжении?
— Маленьком… Приятелей своих порешить. Потому как они теперь для тебя больше, чем для нас, опасны. Возьмут и растрезвонят, что ты их и свою Ичкерию предал. А тебе такая слава ни к чему. Ты ведь у нас героем должен быть!..
К опешившему пленнику подтащили одного из «чехов», бросили ему на колени, навалив спиной на грудь, и всучили в руки штык-нож, сжав на рукояти пальцы.
— Давай, режь, как вы умеете. Как пленных режете!
И ткнули в спину «палача» другой нож. Чувствительно ткнули, так что он на полсантиметра в тело вошел. Как раз против сердца.
— Ну давай, не тяни!
Он, конечно, никого не собирался резать. Но кто бы его стал спрашивать!..
Цепко схватив за локоть и направляя его руку, штык-нож подвели к горлу жертвы и, прежде чем «палач» понял, что ему готовят, прежде чем успел отдернуть руку, сильно ударили по локтю, отчего нож вошел в горло почти наполовину.