Трэвис
Шрифт:
— Дядя, например. У меня есть два шестилетних чертенка в качестве племянников и шестимесячная племянница, которая все еще относится ко мне с подозрением.
Хейвен рассмеялась.
— Семья, — сказала она, и я уловил задумчивую нотку в ее тоне. — Похоже, у тебя есть близкие люди.
— О, я бы так не сказал. Я мог бы рассказать тебе несколько семейных историй, от которых у тебя могут сжаться пальцы на ногах, — сказал я, пытаясь придать легкость судьбоносным событиям, которые, на самом деле, будут преследовать меня и моего брата тоже, черт возьми, большую часть населения Пелиона,
Хейвен печально улыбнулась мне.
— Я полагаю, что у всех семей есть свои проблемы.
— А как насчет твоей? Что они думают об этом двухлетнем приключении, в котором вы участвуете?
— О, ну, есть только Истон и я, и, знаешь, именно поэтому мы особенно близки, несмотря на то, что иногда мне хочется ударить его в живот. На самом деле, чаще, чем иногда.
— Совсем никого?
Она откашлялась и на мгновение отвела взгляд.
— Нет, как я уже сказала, только мы. — Она прикрыла рот рукой и широко зевнула. — Я не понимала, как поздно уже, — сказала она, начиная вставать.
Я тоже встал. Не было причин, по которым я должен был хотеть от нее большего, но я чувствовал почти фундаментальную потребность получить ответы. Кем была твоя семья? Как у тебя может не быть корней? Но я бы не стал настаивать. Тем не менее, в основном, я был разочарован тем, что она заканчивала наш разговор, потому что мне нравилось с ней говорить.
— Я тоже собираюсь лечь спать.
— Мне понравилось болтать с тобой. — Она наклонила голову, прикусив губу. — Я действительно сожалею о том, что сделал мой брат, и о последствиях. И ты знаешь, просто для протокола, я не против того, чтобы вселить в него немного страха. — Она сделала паузу. — Если тебе понадобится какая-либо помощь в этом начинании, дай мне знать.
Я приподнял бровь.
— Что заставляет тебя думать, что я не хочу большего, чем вселить немного страха в твоего брата?
Она улыбнулась, и это было мягко.
— У меня просто такое чувство, что на самом деле это не ты, шериф Хейл.
Я засмеялся, наклонился и тихо заговорил.
— Может быть, ты не так хорошо меня знаешь, Хейвен Торрес.
На несколько мгновений наши взгляды встретились, дыхание смешалось, и спираль тепла закружилась во мне.
— Может быть, — согласилась она, делая паузу. — Но, может быть, и нет. — Она отстранилась и протянула руку. — В любом случае, могу я считать тебя другом?
Вращающаяся спираль тепла остыла и затихла.
Я сжал ее руку. Не то чтобы она меня сильно привлекала. Она была хорошенькой, теперь я это видел. Но она была далеко не в моем вкусе.
Я встречался с королевами выпускного бала.
Эта девушка была цветочницей.
Цветочница со склонностью навязывать мне ужасные вещи, называемые зародышами пшеницы, неконтролируемое буйство беспорядочных кудрей, которые иногда напоминали
— Друзья, — согласился я.
Мы пожелали спокойной ночи всей комнате, хор прощальных приветствий поднялся, когда мы уходили, некоторые трезвые, некоторые не очень, расставаясь наверху лестницы — я повернул налево, Хейвен повернула направо.
Я лег в постель, и на этот раз, то ли из-за моего сумасшедшего дня, то ли из-за едва приемлемого самогона, я действительно заснул.
Глава 7
Хейвен
Небо было испещрено волнами розового и янтарного цвета, солнце поднялось над озером и усеяло его алмазными осколками.
Великолепно. Спокойно.
Я была городской девушкой, родилась и выросла в Восточном Лос-Анджелесе, и все же каким-то странным образом мне казалось, что мое сердце всегда знало это место.
Не буду слишком много думать об этом, потому что это казалось опасным. Но буду наслаждаться этим, пока это длится.
Все дело в воде. Вода успокаивает каждую человеческую душу.
Возможно, но, что достаточно интересно, я жила в нескольких километрах от океана, и, хотя его созерцание приносило некоторое умиротворение, я никогда не чувствовала себя так, как сейчас.
Как в раю.
Кристально чистая вода, шум мягко плещущихся волн, ароматные сосны, свежий воздух и вся эта тишина. Все это говорило с моим духом так же, как забота о живых существах.
Я с улыбкой отвернулась от окна, подняла лейку и напоила ближайшее к двери растение.
— Доброе утро, — поздоровалась я, переходя к следующему и далее к следующему.
— Доброе утро.
Я резко обернулась и увидела Трэвиса, стоявшего в дверном проеме, который вел из кухни в гостиную в передней части дома.
— Боже, ты меня напугал.
Он оттолкнулся от стены и направился ко мне. На нем была спортивная одежда, влажная от пота.
— Ты рано встала.
— Да, — нерешительно ответила я, внезапно смутившись. На мне были шорты для сна и майка, не то чтобы откровенная, но и не та, которую я бы надела, если бы знала, что кто-то встанет так рано. Даже Бетти вставала только в семь, чтобы начать готовить завтрак. Его взгляд только скользнул по мне, прежде чем он отвернулся. Я расслабилась. Трэвис Хейл привык видеть девушек в стрингах и бикини, очень откровенных, и они едва ли были на ступеньку выше наготы в клубе. Мой нынешний наряд был совершенно пуританским по сравнению с ним. — Я рано встаю.
— Я тоже, — сказал он, поднимая край футболки и вытирая лоб, предоставляя мне вид на загорелые, четко очерченные мышцы живота. Я повернулась и щедро плеснула воды на следующее растение. — В своей жизни я встречал не так уж много жаворонков женского пола, — сказал он с улыбкой. — Большинство женщин наслаждаются своим прекрасным сном.
Я искоса взглянула на него.
— Ну, очевидно, что я не одна из них, — сказала я, заправляя один из своих нелепых локонов за ухо. Он снова прыгнул вперед в неповиновении.