Трэвис
Шрифт:
Она подняла голову, выпуская меня из плена своих губ, а затем встала. Мое внезапное отчаяние сменилось радостью, когда она стянула платье с плеч и позволила ему упасть на пол.
Она была обнажена под ним.
— Аллилуйя, — сказал я, и Хейвен рассмеялась.
Она наклонилась и вытащила что-то из того, что, должно быть, было карманом ее платья, и подняла это.
Презерватив.
— Аллилуйя, — повторил я снова. Казалось, это было единственное, что я был способен сказать в данный момент. Потому что это было единственное слово, вспыхнувшее у меня в голове.
АллилуйяАллилуйяАллилуйя.
Хейвен
— Я украла это из ящика стола моего брата, — сообщила она мне. — Вот твоя месть, — сказала она, встречая мой пристальный взгляд, ее губы слегка изогнулись, дразня.
Аллилуйя.
Она забралась на меня верхом и наклонилась вперед, приблизив свой рот к моему, когда я наклонился, направляя свой член к ее входу. Она опустилась в тот же момент, когда я толкнулся вверх, ее напряженное тело обхватило меня. Я застонал ей в рот, а она тихо ахнула.
— О Боже, это хорошо.
Какое-то мгновение мы просто дышали друг другу в губы, наши глаза открылись одновременно и взгляды встретились... Между нами воцарилась тишина, что-то одновременно тяжелое и легкое, как воздух. Это поразило меня прямо в живот. В сердце. Глаза Хейвен расширились, а затем она моргнула и сглотнула, как будто каким-то образом услышала мою мысль. Ее голова наклонилась, руки потянулись к моим плечам и сжались, как будто она боялась упасть. Она выглядела... Она выглядела... так, как я, скорее всего, выглядел на антикварной ярмарке ранее, когда мой мир уходил у меня из-под ног. Она выглядела так, словно ей внезапно захотелось убежать, но наши тела были соединены.
— О чем ты сейчас думаешь? — прошептал я.
Она втянула воздух, тряхнув головой, как будто для того, чтобы рассеять мысли, которые вызвали это выражение на ее лице, — удивление. Страх. Ее пальцы впились в мои плечи, и она начала двигаться, ее глаза закрылись, пока я наблюдал за ней. Сквозь дымку удовольствия у меня возникло странное чувство, что она убегает от меня, хотя мы не могли быть еще ближе. Я наклонился к ней навстречу, приблизив свои губы к ее губам и глубоко целуя ее.
Останься.
Она растаяла рядом со мной, ее тело расслабилось, когда она продолжила свои медленные движения.
Боже, это было хорошо. Это было сладко и горячо, и я не хотел, чтобы это заканчивалось.
Она сказала, что не очень хорошо танцует, но она явно умеет двигаться. Я наблюдал за ней, охваченный благоговейным трепетом. Вид ее медленных, эротичных движений бедрами. Легкое покачивание ее идеальной груди. То, как ее внутренние мышцы сжимались и скользили.
Я собирался умереть от удовольствия.
Ее хватка на моих плечах усилилась, и в течение нескольких минут она медленно двигалась на мне. Тихие, наполненные блаженством вздохи срывались с ее губ с каждым опускающимся движением.
Она слегка откинулась назад, и несколько мгновений
— О, Трэвис. Боже. Все. Я просто...
Я тоже. Я тоже.
Несмотря на медленный ритм, я почувствовал, как во мне нарастает оргазм, и сжал подлокотники кресла, отчаянно пытаясь не кончить раньше, чем это сделает она.
— Хейвен, — выдохнул я, и, как будто, услышав мое отчаяние в этом единственном произнесенном слове, она ускорилась, впиваясь ногтями в мою кожу.
Я провел руками по ее телу и, обхватив ее задницу, снял часть веса с ее бедер, которые, должно быть, уже болели. Подушечки моих пальцев прижались к коже вокруг того места, где мы были соединены. Она была скользкой, соки не только помогали мне без усилий входить и выходить из ее тела, но и стекали по ее бедрам. Осознание степени ее похоти вызвало головокружительный водоворот возбуждения, пронесшийся каскадом по моему телу, напрягая мышцы живота и посылая ударные волны к моему члену.
Я был потерян. Больше не контролировал себя...
Если я вообще когда-то контролировал себя с ней.
Я ничего не мог сделать, чтобы остановить нарастающее блаженство, у меня не было выбора, когда оно достигло вершины и сорвалось. Мои бедра дернулись, когда я кончил за несколько секунд до нее. Ее голова откинулась назад, и она издала тихий вскрик.
Хейвен упала вперед, ее гладкая кожа соприкоснулась с моей, после чего нас обоих затрясло. Наши сердца бились друг о друга, а ее дыхание обдавало холодом мою кожу. Я обнял ее и крепко прижал к себе, наши тела все еще были соединены. Мои губы прошлись вдоль линии ее волос, когда я пробормотал ее имя, целуя и успокаивая ее, потому что я чувствовал, что она нуждалась в этом каким-то образом. Мы оставались так в течение долгих минут, наши сердца замедлялись, а реальность нисходила.
— Аллилуйя, — прошептал я, поворачивая голову и целуя ее в висок. Я почувствовал, как ее улыбка коснулась моего горла.
И хотя я произнес это слово с некоторой долей легкомыслия, оно показалось мне уместным таким образом, что я не смог бы это точно описать. Было что-то почти... священное в том, что я только что пережил. Но в тот момент мой мозг был слишком затуманен удовольствием, чтобы слишком глубоко задумываться об этом или о чем-то еще.
— В самом деле, аллилуйя, — прошептала она в ответ.
***
Я натянул одеяло ей на плечо, и она прижалась ко мне.
— Мне нравится этот сексуальный пальчик, — сказал я, поднимая ее руку и целуя вышеупомянутый большой палец, обхватывая его губами и нежно посасывая.
Она тихонько засмеялась, и я улыбнулся, ненадолго прижавшись к ее губам, мое зрение на мгновение затуманилось, когда я вспомнил блаженство ее губ вокруг другой части моей анатомии. Но, несмотря на возбуждающую картину в моем сознании, мое тело было тяжелым от удовлетворения, и не думаю, что смог бы пошевелиться, даже если бы завыла сирена, предупреждающая о неминуемой опасности.