Трэвис
Шрифт:
— Да. И... в любом случае, это не имеет значения. У нас не может быть отношений, потому что я уеду. Я должна уехать.
— Ты не обязана.
Я отрывисто кивнула.
— Я должна. Должна. Это часть плана.
Не останавливайся. Продолжай двигаться. Избегай боли. Не искушай себя дополнительной болью. Сохраняй дистанцию.
Я заслужила это, не так ли? После того, как всю жизнь не могла убежать? Теперь я контролирую ситуацию. Я.
Он издал небольшой печальный смешок.
— Да. У меня тоже был план, Хейвен. Планы не всегда срабатывают. У нас не временные отношения.
— Да. Потому что у нас вообще нет отношений. Мы друзья.
Я увидела, как это слово задело его, и отвела взгляд, глубоко вздохнув и собираясь с духом. Я улыбнулась, оглядываясь на Трэвиса, протягивая ему руку, но отдергивая ее до того, как мы соприкоснулись.
— Давай не будем затягивать это, Трэвис. Ты мне небезразличен. Я не хочу, чтобы кому-то из нас было больно. В этом никогда не было смысла. Нам было весело и все, верно? — я одарила его улыбкой, которая, я была уверена, выглядела такой же неуверенной, как и чувствовалась. — Это было хорошее время, и я буду вспоминать тебя... с нежностью.
Он поморщился.
Мои глаза горели.
Ты ужасна, ужасна, ужасна.
Так будет лучше.
Так будет лучше.
Так будет лучше.
Я могла видеть, как он размышляет, обдумывая, что сказать. И поэтому прежде чем он успел сказать что-то, что ослабило бы мою решимость, я отвернулась.
— Прощай, Трэвис.
Я не стала дожидаться его ответа, поскольку практически взлетела вверх по лестнице в безопасность своей комнаты.
Глава 27
Трэвис
Пойти к ней сейчас?
Подождать до завтра?
Я сидел в затемненной гостиной и строил планы.
Была сотня вещей, которые я мог сделать, чтобы отсрочить то, что она планировала как неизбежное. Вынуть свечи зажигания из ее машины... Установить контрольно-пропускной пункт для какого-нибудь сфабрикованного «преступника в бегах», которого на самом деле не существовало.
Я видел нерешительность на ее лице. То, как ей было больно причинять мне боль.
Как только мои эмоции улеглись, и я перестал накручивать себя, я понял, что знал правду. Она заботилась обо мне, я знал, что это так. До какой степени, я не был уверен, но она заботилась. Я видел это. Я чувствовал
Она была напугана. И я понимал это. Мне хотелось утешить ее, убедить, что я не причиню ей вреда. И, возможно, сегодня она будет наиболее восприимчивой. Или, возможно, ночь в одиночестве — без меня — сделает свое дело. А если нет, я перейду к плану Б, В, если необходимо Г.
Я успокоил свои пальцы, рассеянно барабанящие по деревянному подлокотнику кресла, в котором я сидел.
Неужели я снова строю козни после того, как у меня только недавно произошел прорыв?
Меня охватило смятение.
Хорошо, да, но это было другое.
Это — позволить Хейвен уйти без борьбы — было так больно, тогда как отказ от материальных благ — нет. Я мог справиться с определенными видами потерь перед лицом более важных целей. Но это... Я точно мог сделать что-то, чтобы остановить эту боль, повернуть все в свою пользу.
Входная дверь открылась, затем закрылась, тихие звуки пьяного пения достигли моих ушей. Человек споткнулся, выругался и начал петь, войдя в гостиную, где я сидел.
— Привет, Истон.
— Святое дерьмо! — он споткнулся, поймал себя, вскочил, когда заметил меня, вслепую потянулся за — как я предполагаю — ближайшим оружием и подошел к зонтику на подставке у двери. Он комично держал его перед собой, тыча им в воздух.
— Расслабься. Тебе не нужно защищаться.
Истон, казалось, был не убежден, подозрительно уставившись на меня, лишь слегка покачиваясь.
— Я слышал, у тебя хорошо идут дела в пожарной части. — Там работал один из моих лучших друзей, и он сказал мне, что парень трудолюбив. Быстро учится. Прилежный.
Подозрение на его лице смешивалось со страхом и некоторой долей удивления, его опьянение не позволяло ему скрывать все свои эмоции.
Однако он попытался.
— И что? — он стоял прямо, изображая безразличие.
— Это хорошо.
Он прищурился на меня, как будто пытаясь определить, какую шутку я над ним разыгрываю.
— Ты не собираешься ничего сделать, чтобы мне все испортить?
— Нет, я не собираюсь делать ничего, что могло бы тебе все испортить. Хотя ты скоро уезжаешь, так какое это имеет значение?
Он смотрел на меня мгновение, а затем испустил долгий вздох, покачнулся и опустился на кресло рядом с ним. Он провел рукой по волосам. Волосы были волнистыми, не кудрявыми, как у Хейвен. И его глаза были другого цвета, но форма была той же.
— Послушай... шериф. — Он поднял на меня глаза, и хотя он был явно пьян, к его чести, он почти не заикался. Очевидно, он хорошо переносил алкоголь. — Прости, ладно? Я знал о тебе с самого начала, как ты и сказал. Твоя девушка...— он прищурил один глаз, как будто пытаясь что-то вспомнить.