Трейсер
Шрифт:
До этого знахарей Айвэн не видел, и представлял их несколько иначе, ориентируясь на рассказы Агаты о Квазимодо — крупными, уродливыми полумутантами, в которых внешне от человека практически ничего не осталось. Каково же было его удивление, когда дверь ему открыл мускулистый, бледный мужик лет сорока. Одет мужик был в чёрные джинсы и чёрную футболку. Темные распущенные волосы спускались до лопаток. Мужик оперся о дверной косяк, почесал босой пяткой вторую ногу и широко зевнул.
— Ну? — равнодушно глядя на Айвэна, поинтересовался мужик. — Тебе чего?
— Мне нужен Лысый, — ответил тот.
— По поводу?
— Консультация нужна.
— Пять горошин.
— А не до
Мужик молча потянул дверь, намереваясь её закрыть перед носом у Айвэна.
— Эй, эй! Стой! Я пошутил. Давай сделаем вид, что ничего не было!
— Давай. Тебе чего?
— Мне нужен Лысый.
— По поводу?
— Консультация нужна.
— Семь горошин.
Айвэн поперхнулся и едва сдержал готовое вырваться ругательство. Учитывая, что в следующий раз стоимость, скорее всего, вырастет до девяти горошин, лучше было помалкивать.
— Хорошо. Семь — так семь.
— Заходи.
Мужик отлепился от стены и пошел внутрь дома. Айвэну не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Вслед за мужиком Айвэн прошёл в большую комнату. Пталатый показал ему на одно из кресел, стоявших у стены, и двинулся к холодильнику.
— Пиво будешь?
— Не откажусь, — Айвэн полдня тащился по палящему солнцу, и холодное пиво сейчас было, пожалуй, именно тем, что нужно.
— Так а Лысый где? — сделав большой глоток из банки, спросил Айвэн.
— Я — Лысый, — усмехнулся мужик.
— А так и не скажешь…—протянул Айвэн.
— Угу, — кивнул тот, уже, видимо, привыкший к подобной реакции.
— Ладно, давай, гони оплату и рассказывай, что там у тебя за проблема.
Айвэн достал из внутреннего кармана кожаный мешочек на завязках, когда-то служивший чехлом для наушников, отсчитал семь горошин и выложил их на журнальный столик.
— Мне бы, для начала, просканироваться, да с подарочком Улья разобраться.
— А, так ты из свежачков! — усмехнулся Лысый. — А так по тебе и не скажешь. Слушай, ну для свежих у меня скидка. Можешь пару горошин назад забрать.
— Так тогда пять получится. Исходная цена, которую ты мне на пороге назвал.
— Так и наценку за хамство никто не отменял, — улыбнулся Лысый.
Айвэн спорить не стал. Молча забрал со стола две горошины и сунул их обратно в мешочек. Можно было бы попонтоваться, мол, на чай и так далее, но, во-первых, кто знает, как на такие понты отреагирует знахарь, а во-вторых — не так уж легко ему этот горох достался, чтоб направо и налево им швыряться.
Лысый допил пиво, метким броском отправил банку в мусорное ведро, и мягко, по-кошачьи ступая босыми ногами, подошёл к Айвэну. Постоял, сложив руки на груди, внимательно осмотрел его с головы до ног, потом все так же молча вернулся к холодильнику и достал из него новую банку.
— Эк тебя переколбасило-то, — буркнул знахарь, делая глоток. — Впервые такое вижу.
— В смысле?
— В том смысле, что у тебя вся энергетика поломана. Ты что, принимал уже жемчуг?
— Ну, да, пришлось. А что?
— Какого цвета была жемчужина?
— Красная.
— Странно. Обычно они нормально, вроде действуют.
— Да ты можешь мне объяснить, что за дела? Я вообще ничего не понимаю!
— Попробую. Только сначала ты мне все расскажешь. Сколько ты здесь, когда принял жемчужину и при каких обстоятельствах. Что происходило потом, как открылся Дар и что при этом происходило, и почему ты решил, что что-то не так и пришел ко мне.
— А с чего ты взял, что я так решил?
— С того, например, что ты ко мне пришел, даже не сняв себе конуру, даже не пожрав и не выпив пива в трактире.
Айвэн вытаращился на Лысого. Тот несколько секунд продолжал
— Да маякнули мне с ворот, что бродяга какой-то, едва в стаб заломившись, начал узнавать, где знахаря взять. Если торопился — значит, что-то беспокоит.
Айвэн хмыкнул, не вставая с кресла забросил опустевшую банку в мусор, следуя примеру знахаря и заявил:
— Ну, давай тогда пива еще. Чтоб в глотке не пересохло.
Следующие несколько минут он рассказывал Лысому, как по собственной дурости подставился и чуть не помер, как некий залетный знахарь посоветовал скормить ему жемчужину. Как активировался Дар, не дав Айвэну превратиться в лепешку, и как он после первого использования вырубился. Как проявился Дар во второй раз, на базе внешников, и как ужасно у него раскалывалась от этого голова. Как потом, по дороге, Айвэн пытался несколько раз воспользоваться подарком Улья, но ничего не вышло. И как он устроил при помощи Дара тотальный геноцид муров в Пионерске, после чего чуть не умер.
Лысый внимательно слушал, время от времени уточняя какие-то моменты. Когда Айвэн закончил, знахарь потянулся, прошелся по комнате, и покачал головой.
— В общем, давай подытожим. Дар у тебя пока проявлялся только в минуты сильного потрясения, так? В первый раз твоей жизни угрожала опасность, во второй и третий — тебя распирала ярость и злоба. Ну, что же. Поздравляю, — Лысый саркастично усмехнулся. — Ты — хигтер.
— Кто?
— Так тут называют тех, кто схавал жемчужину до того, как у него самостоятельно проявился Дар. Это, вообще, достаточно редко случается, достоверной статистики нет практически, так что все, что я тебе сейчас рассказывать буду — наполовину домыслы, наполовину логические заключения. Не обессудь, чем богаты. Инфой о таком только Великие Знахари владеют достоверно, а меня, увы, к ним отнести нельзя. Так вот. Обычно Дар хигтеров гораздо сильнее, чем у обычных иммунных. Но — почти всегда, так сказать, бракованный. Если у других, по мере жизни в Улье и прокачке горохом или жемчугом могут открыться дополнительные Дары, то хигтерам практически всегда приходится довольствоваться одним. Правда, тут есть и преимущества. Если обычный иммунный, принимая жемчужину, не знает, какой из его Даров усилится, и усилится ли вообще, или откроется какой-нибудь новый, совершенно бесполезный, хигтер всегда уверен, что он прокачивает один и тот же Дар. В крайнем случае — могут открыться дополнительные ветки развития основного, новые грани его применения. Так что, тут, как бы одновременно и преимущество, и недостаток. Если Дар достался совсем беспонтовый, вроде, там… Не знаю, умения подманивать мышей, например — так с этим и помереть придется. Ну, если, конечно, не съесть белую жемчужину, которая, вроде как, способна сделать некий хардресет, жесткий сброс умений — хотя, чего о фантастике разговаривать? А вот если Дар полезный, то развивая его, можно получить немало интересных «плюшек».
У тебя ситуация нестандартная. Твой Дар, вроде и полезный, насколько я понимаю, это нечто вроде навороченного телекинеза, но управлять ты им не можешь. Вообще, это нормально для новичков, но, складывается впечатление, что у тебя так будет всегда. Обычно для управления Даром используют некий внешний триггер — кто-то бормочет определенные слова, кто-то щелкает пальцами, кто-то еще что-то придумывает. У тебя активация происходит, когда ты испытываешь сильные эмоции, и чаще всего — негативные. И чем сильнее эмоции — тем мощнее твой Дар становится. С одной стороны — круто. Научиться вгонять себя в дикую ярость и сметать с пути танки и бронетехнику — это интересно. Но вот тут и зарыта собака.