Три дезертира
Шрифт:
Теперь они сидели и смотрели на медленно светлеющее небо. Люди Родана скоро начнут искать их. Они будут искать там, где скалы образуют укрытие, и им понадобится по меньшей мере три дня, чтобы найти его и Роане.
Так обстояли дела. Их путь закончился на покрытой песком планете, у которой, как он думал, еще не было своего названия.
Ронсон Лауэр рассердился. Проклятые дураки эти аркониды!
Почему они не прибыли раньше? Сейчас они и Роане сидели бы в удобной каюте, с ними обращались бы с почтением, и они разрабатывали
Но вместо этого они прятались среди серо-коричневых скал и ждали, пока взойдет солнце и их найдут люди Родана.
И это будет…
Тут Лауэру в голову внезапно пришла идея. У него была кассета с микрофильмом. Правда, у него больше не было никакой возможности передать ее арконидам. Но он может сделать то, что намеревался сделать Саттни. Он может сообщить по микрокому, что земное Солнце находится на таком-то расстоянии отсюда и искать его нужно в таком-то направлении. Это не было полноценной информацией, но арконидам ее было вполне достаточно, чтобы найти Землю не позже чем через два года.
Не то что он действительно намеревался дать арконидам эту информацию. Но он мог угрожать этим Перри Родану!
На протяжении часа никто ничего не сообщал. Перри Родана это уже начало удивлять. Он твердо рассчитывал на то, что Саттни и его спутники покинули «Газель» прежде, чем она взорвалась после обстрела дезинтеграторами. Но молчание в эфире опрокидывало все его предположения. Уолтер Саттни, если он еще был жив, не мог быть настолько глуп и думать, что у него есть еще шанс.
Родан не знал, что Ронсон Лауэр уже сформулировал свой ответ.
Только спустя час после восхода солнца, около двадцати часов по бортовому времени, в динамиках Перри Родана раздался нервный, торопливый голос:
— Это Ронсон Лауэр, Родан. Саттни больше нет. Я занял его место и предлагаю вам сделку…
Когда взошло солнце, Челлиж преодолел уже половину плато. За два последних часа он ужасно замерз. Но едва солнце появилось над горизонтом на ширину ладони, стало так жарко, что он пожалел о ночном холоде.
Острия скал на восточном краю плоскогорья приближались невыносимо медленно. Челлиж снова и снова останавливался, чтобы стереть пот со лба. Ему показалось, что он не двигается с места.
Следы Лауэра и Роане протянулись по желтому песку. Они были ровными, словно проведенными по линейке. Челлиж видел место, где они достигали края плато, но до него была еще пара километров — жарких, пыльных километров; много, слишком много для человека, который не может ни секунды простоять на правой ноге и целую вечность ничего не пил.
Ни одной из «Газелей», шум двигателей которых наполнял воздух последние полчаса ночи, не было видно. Очевидно, никто не выбрал для посадки эту песчаную равнину.
Челлиж, шатаясь, побрел дальше. Он начал сомневаться, что когда-нибудь доберется до края плато. Его охватил страх, и ему пришлось собрать всю силу воли, чтобы удержаться,
— Есть два способа, Родан, — сказал торопливым голосом Лауэр, какие вы можете дать указания своим людям: по телекому или по обычной радиосвязи. Я могу слышать и то, и другое. Заверяю вас, я начну передавать информацию арконидам в то мгновение, как только вы воспользуетесь передатчиком для чего-либо другого, кроме разговоров со мной. Хорошенько обдумайте мое предложение!
Перри Родан знал, что Лауэр говорит это серьезно. Он начнет передавать арконидам галактические координаты Земли, как только кто-нибудь попытается сообщить на ожидающие сигнала земные корабли местонахождение его передатчика, чтобы выяснить, куда нужно сбросить бомбу!
Они оба, и Родан, и Лауэр, находились в ситуации, из которой был только единственный правильный выход. Все другие вели к гибели.
Ронсон Лауэр заявил, что он оставит при себе все, что ему известно, если в его распоряжение предоставят «Газель», на которой он сможет улететь после отбытия земного флота.
Конечно, это предложение было неприемлемо. Лауэр поспешит на «Газели» на Аркон и совершит там предательство.
Лауэр дал три часа на раздумье. Если после этого его предложение не будет принято, он начнет передавать координаты. Руки у Перри Родана были связаны. Он ничего не мог предпринять без того, чтобы не поставить под угрозу раскрытия самую важную тайну человечества.
Желтое солнце размером с голову ребенка поднималось все выше и выше на бело-голубом небе. На бортах «Газелей» проводился конкурс на лучшую идею.
…левой, подтянул правую… левой… подтянуть правую…
Не смотреть на солнце! Не думать о воде! Прямо! Здесь след!
В глазах Челлижа песок был ярко-белым, и отпечатки ног перед ним казались черными дырами. Мир черного, белого и жары.
Он больше не знал, как далеки ему еще идти, пока не достигнет тени скал. Он не разрешал себе поднять голову, потому что тогда он должен будет смотреть на огромное солнце. Он не хотел его видеть.
Он также не поднял взгляда, когда позади него послышался рев. Его не интересовало, что там ревет. Он знал, что звук становится все громче и приближается к нему сзади, но он не остановился и не повернулся из страха, что не сможет идти дальше, если хоть один раз остановится.
Он увидел, как контуры следов перед ним внезапно смазались. Они исчезли на его глазах, их просто больше не было тут. Он прикрыл горящие глаза веками, чтобы прогнать галлюцинацию, но это была не галлюцинация. Следы действительно исчезли. Перед ним был только песок, который какая-то необъяснимая сила гнала на север длинными огромными полотнищами.
Когда вокруг него потемнело, он остановился и осмотрелся. Но ничего не увидел. Его окутало темное коричневое облако, песок залепил ему глаза, нос, рот. Рев, который он слышал, был звуком песчаной бури.