Три гроба

Карр Джон Диксон

Хэдли разглядывал его расстегнутое пальто с опасным спокойствием человека, готового к атаке.

— Понятно. Вы разделись, прежде чем лечь, мистер Дреймен?

— Разделся? Нет, только снял ботинки. А что?

— Вы покидали вашу комнату в течение этого времени?

— Нет.

— Тогда откуда у вас кровь на пиджаке? Встаньте и стойте на месте! А теперь снимите пальто.

Рэмпоул увидел кровь, когда Дреймен, неуверенно стоя рядом со стулом и стаскивая пальто, проводил рукой по груди жестом человека, ощупывающего пол. Темное пятно сбоку, тянущееся вниз к правому карману, четко выделялось на светло-сером пиджаке. Пальцы Дреймена нащупали его и потерли.

— Это не может быть кровь, — пробормотал

он с той же обидой в голосе. — Не знаю, что это, но только не кровь!

— Нам придется это проверить. Пожалуйста, снимите пиджак. Боюсь, я должен просить вас оставить его здесь. В карманах есть что-нибудь, что вы хотели бы забрать?

— Но…

— Откуда взялось это пятно?

— Клянусь Богом, понятия не имею! Почему вы думаете, что это кровь?

— Пожалуйста, дайте мне пиджак. — Хэдли внимательно наблюдал, как Дреймен дрожащими пальцами вынимал из карманов несколько монет, билет на концерт, носовой платок, пачку сигарет «Вудбайн» и коробок спичек. Потом он взял пиджак и положил его на колени. — Вы не возражаете против обыска вашей комнаты? У меня нет полномочий производить его в случае вашего отказа.

— Не возражаю. — Дреймен потер лоб. — Если бы вы только объяснили мне, как это произошло, инспектор! Я старался все делать правильно. Я не имею к этому никакого отношения… — Он снова улыбнулся с озадачившей Рэмпоула горечью. — Я арестован? Против этого у меня тоже нет возражений.

Что-то здесь явно было не так. Рэмпоул видел, что Хэдли разделяет его иррациональные сомнения. Перед ними был человек, сделавший несколько противоречивых заявлений. Он поведал кошмарную историю, которая могла быть и не быть правдой, от которой за милю разило театральщиной. Наконец, на его пиджаке была кровь. И тем не менее Рэмпоул по какой-то непонятной ему самому причине верил его рассказу — по крайней мере, думал, что Дреймен сам в него верит. Возможно, он был слишком простодушен, и ему не доставало проницательности. Дреймен стоял перед ними без пиджака, выглядевший еще более высоким и костлявым в полинявшей почти до белизны голубой рубашке с рукавами, закатанными на жилистых руках, съехавшем набок галстуке и с висящим на руке пальто, продолжая улыбаться.

Хэдли выругался сквозь зубы.

— Беттс! Престон! — крикнул он, нетерпеливо стуча каблуком по иолу, пока оба не появились. — Беттс, отправьте пиджак в лабораторию для анализа этого пятна. Утром доложите о результатах. На сегодня это все. Престон, идите с мистером Дрейменом к нему в комнату и обыщите ее. Вы знаете, что искать, — не забывайте также о маскарадных принадлежностях. Я вскоре к вам присоединюсь… Подумайте как следует, мистер Дреймен. Утром жду вас в Ярде. Это все.

Дреймен поплелся к двери, тряся головой и натыкаясь на мебель, как летучая мышь.

— Откуда могла взяться кровь? — спросил он у Престона, потянув его за рукав.

— Не знаю, сэр, — ответил Престон. — Не ударьтесь о дверной косяк!

Когда Дреймен и полицейские удалились, Хэдли медленно покачал головой.

— Я в тупике, Фелл, — признался он. — Не знаю, в каком направлении двигаться. Что вы думаете об этом типе? Выглядит он мягким и податливым, но такого можно колотить, как боксерскую грушу, а он будет продолжать покачиваться, как ни в чем не бывало. Кажется, ему вообще наплевать, что о нем думают или что с ним сделают. Может быть, поэтому он не нравится молодым людям.

— Хм, да. Когда я соберу бумаги в камине, то отправлюсь домой, чтобы подумать, — сказал доктор Фелл. — Так как то, что я думаю сейчас…

— Да?

— …просто ужасно.

Доктор Фелл поднялся с кресла, надвинул на глаза широкополую шляпу и взмахнул тростью.

— Не хочу изобретать теории. Вам придется отправить телеграмму, чтобы выяснить правду. Ха! Но в историю о трех гробах я не верю — хотя в нее, возможно,

верит Дреймен. Чтобы наша первоначальная теория не рассыпалась в пух и прах, мы должны допустить, что двое других братьев Хорват не умерли.

— Вопрос в том…

— …что с ними стало. Харрумф, да. То, что, по моему мнению, могло произойти, основано на предположении, что Дреймен верит, будто говорит правду. Пункт первый. Я не верю, что братьев отправили в тюрьму по политическому обвинению. Гримо, у которого было «припрятано немного денег», бежит из тюрьмы. Пять лет или более того он старается не высовываться, а потом внезапно «наследует» солидное состояние под чужим именем и от родственников, о которых мы ничего не знаем. Но он ускользает из Франции, чтобы наслаждаться наследством, не вызывая комментариев. Пункт второй, подтверждающий. В чем заключается страшная тайна жизни Гримо, если все это правда? Большинство людей сочло бы побег в стиле Монте-Кристо всего лишь возбуждающим и романтичным, а что касается политического обвинения, то для английского уха это не большее преступление, чем поставить полисмену фонарь под глазом вечером после гребных гонок. Черт возьми, Хэдли, это не пойдет!

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду, — спокойно сказал доктор Фелл, — что Гримо был жив, когда крышку его гроба заколотили гвоздями. Предположим, двое других тоже были живы? Предположим, все три смерти были сфальсифицированы? Предположим, что, когда Гримо выбрался из своего гроба, в двух других гробах оставались два живых человека? Но они не смогли выбраться, так как кусачки были у Гримо и он предпочел больше ими не пользоваться. Едва ли врач мог обеспечить беглецов несколькими экземплярами кусачек. Они достались Гримо, так как он был самым сильным, и ему не составило бы труда выпустить остальных, как и было условлено. Но он благоразумно решил оставить их похороненными заживо, чтобы не делить с ними деньги, украденные втроем. Блестящее преступление!

Никто не отозвался. Хэдли поднялся — его лицо выражало недоверие.

— О, я знаю, что это черное дело! — проворчал доктор Фелл. — Того, кто его совершил, оно преследовало бы в кошмарных снах до конца дней. Но только это может объяснить, почему Гримо подвергся бы преследованиям, если бы его братья выбрались из могил… Почему Гримо так отчаянно стремился как можно скорее увести Дреймена подальше от этого места, даже не избавившись от тюремной одежды? Почему он рисковал быть замеченным с дороги, когда убежище возле зачумленной могилы было бы последним местом, куда отважились бы заглянуть местные жители? Могилы были неглубокими. Если бы братья начали задыхаться, и никто их не освободил, они стали бы кричать и колотить в крышки своих гробов. Дреймен мог бы услышать эти звуки или увидеть, как подрагивает земля на могильных холмиках.

Хэдли достал платок и вытер лицо.

— Нет! — заявил он. — Такого не может быть, Фелл. У вас разыгралось воображение. Кроме того, в таком случае братья не выбрались бы из могил и были бы мертвы.

— Разве? — рассеянно произнес доктор Фелл. — Вы забываете о лопате.

— О какой лопате?

— О лопате, которую в страхе или спешке забыл какой-то бедняга, когда рыл могилу. Тюрьмы — даже самые скверные — не допускают такой небрежности. За лопатой наверняка прислали бы кого-нибудь. Я представляю происшедшее во всех деталях, хотя у меня нет ни крупицы доказательств! Подумайте о том, что безумный Пьер Флей говорил Гримо в «Уорикской таверне», и вы увидите, что все сходится… Два крепких вооруженных надзирателя возвращаются за забытой лопатой. Они видят или слышат то, что, как опасался Гримо, мог увидеть или услышать Дреймен. Надзиратели либо разгадывают трюк, либо руководствуются простой человечностью. Они вскрывают гробы, и два брата выбираются наружу, окровавленные, в полуобморочном состоянии, но живые.