Три принца
Шрифт:
Я кружил на месте, я наскакивал на кусты, заглядывал за деревья. И рубил всё подряд. Тлеющие ветки и тлеющие листья окружали меня. Почерневшие стволы с жутким хрустом заваливались. А мгновенно появившийся дым и пламя, лизавшее древесину, окружало, словно самый верный союзник.
— Кто!? Кто!? Кто-о-о-о!? — орал я, вращаясь юлой. Я хотел лишь одного — найти ту тварь, которая осмелилась причинить вред посланнику небес.
Но я никого не находил. Я не слышал даже криков. Не слышал свиста стрел. Не слышал потому, что их больше не было: невидимый
Я буянил до тех пор, пока боль не победила безумие. Я опять что-то почувствовал и, поморщившись, посмотрел на левую ногу. И заметил торчавшее из плеча оперение. Это действительно была стрела. Ровная и длинная.
— Р-р-р-р, — натурально прорычал я. Схватился за древко правой рукой и попытался переломить. Правда забыл, что не Господь Бог и что чувствую боль. — О-о-ох.
— Милих! — обеспокоенный голос Феилина пришёл сзади. А затем подскочил его обладатель. — Не прикасайся! Не трогай!
— Феилин, засада! Укройся! — я попытался его оттолкнуть.
Но тот вовремя отскочил, чтобы не напороться на энергетическое оружие.
— Нет никого. Никто не стреляет. Отошли, наверное… Не трогай! Не трогай стрелу!
Это он уже предупреждал, когда я, было, попытался переломать древко стрелы, торчавшей из бедра. Но я его не послушал, а затем скорчился на земле, ведь проиграл схватку с болью.
— Пробито. Пробито насквозь, — подскочил Сималион. — Убери! Убери… дар! Дай осмотреть.
Сознание я не терял, что меня немного печалило, конечно, а потому отчётливо слышал все советы. И понимал их. Вновь прикоснулся к меткам и завалился на правый бок, чтобы не было так больно.
Подскочили Иберик и Мириам. Офонаревший Терезин испуганно выглядывал из-за толстого ствола и не решался подойти.
— Ай, блин, — я сцепил зубы. Всё же я не свинья на бойне, чтобы так визжать. А непобедимый воин и образец для подражания. Уметь терпеть мне сам Бог велел. — Что там? Пробито, да? Пробито насквозь?
— Да, — Сималион прижимал меня к земле, чтоб не шевелился. — Кровит. Сильно.
— А плечо как?
— Сейчас осмотрю, — Феилин тыкал в меня пальцем, тоже причиняя боль. — Не сквозное. Застряло у кости.
— То-то мне кажется, что наконечник трётся обо что-то, — процедил я. — Болит капздец.
— Как-как?…
— Неважно. Что там? Что вообще произошло?
— Нас стрелами осыпали, — выдохнул Сималион. А затем бросил быстрый взгляд назад. — Двух кобылок положили. Мы все, к счастью, успели укрыться… Терезин. Терезин! Возьми под уздцы её! Сбежит же!
На сражение принца с клячей я не стал смотреть. Меня отвлёк взгляд Мириам. Столько неподдельного ужаса в глазах женщины я давно не видел. Она была бледна, а рот так и не смогла закрыть.
— Но это точно не храмовники, — быстрый вывод сделал Феилин. — Если бы это были они, сейчас бы выживших добивали мечами.
— Те самые "отступники"?
— Кто
Тут уже я поморщился: да уж, устроил истерику перед подчинёнными. Или то не я был вовсе. А та хрень, с комфортом устроившаяся внутри… Вырезать бы тебя оттуда падлу…
Я втянул ноздрями воздух и постарался успокоиться. Ведь ранения я получал намного более опасные. Мне лёгкое дырявили. Ядом травили. Но я справлялся.
Справлюсь и сейчас. Главное — в сотый раз напомню самому себе — перетерпеть.
— В сон не клонит? — обеспокоенно поинтересовался Сималион.
— С чего бы это? — удивился я.
— Крови много… И бедро сильно кровоточит. Надо извлечь стрелу и прижечь. Притом немедленно.
— Прямо здесь? — бледная Мириам еле держалась на ногах.
— Именно. Огонь уже есть. Разводить не надо. Только клинок раскалить.
— Воу-воу, подождите, — я попытался возразить. Я верил в силу своей регенерации. Верил в силу иглы… Вот только, блин, не хотелось тратить её полезность по пустякам. Сколько там времени надо на восстановление невосполнимой энергии? Вдруг пригодится ещё?
— Ждать нельзя никак, — решительно заявил Сималион, и взял бразды управления в свои руки. — Мириам… Мириам, — он протянул ей кинжал. — Ветку быстро срежь. Милих зажмёт зубами… Иберик, вон бревно уже обугливается. Кинжал туда воткни и сухостоя подкинь. До красна чтоб… Феилин, начнём с бедра…
— Ало, лапотники, — опять попытался возмущаться я. И, скорее всего, возмущался потому, что боль нарастала. То ли кровь действительно быстро вытекала, то ли шок проходил. — Что значит "начнём с бедра"?
Сималион поморщился. Но всё же нашёл в себе силы продолжить.
— Наконечник вышел из бедра. Но не полностью. Его надо протолкнуть… Извини, милих, но стрелу надо проткнуть глубже и обрезать у наконечника. Затем вытащить и прижечь две раны — входящую и выходящую.
Я судорожно сглотнул. Мне почему-то показалось, что это ещё не конец.
— С плечом сложнее, — Сималион прикоснулся к окровавленной рубахе. — Наконечник застрял внутри. И его тоже надо протолкнуть. Но более осторожно и… — он помолчал. — Медленнее. А затем, как ты понимаешь, тоже прижечь… Металлом раскалённым.
Чувствовал я себя совсем скверно. Но не от боли, а от осознания сложности ран. И на секунду даже мелькнула мыслишка воспользоваться спасительной иглой.
Но затем я представил, что будет. Что будет, если стрелы останутся внутри, когда меня настигнет спасительное забытьё. Да, игла ударит туда, куда я прикажу. И, скорее всего, излечит. Но как это будет происходить? Стрелы сами по себе покинут аниранское тело, покуда обладатель этого тела будет счастливо лыбиться от дозы инопланетной анестезии? Выползут, словно черви из влажной земли? Нет, этого не может быть… Кровь, тогда, сама их вытолкнет? Или просто растворит, как кислота? Переварит и дерево и кусок хренового металла?