Три принца

Селютин Алексей Викторович

Феилин обернулся так резко, что едва не сломал шею. А Мириам чуть не упала.

Мы торопливо спешились, сгрудились у последней лошадки и смотрели назад. Дорога погружалась во тьму практически на наших глазах — очень быстро приближался закат.

— Надо уходить, — выстрелил Феилин. А затем добавил после того, как я, было, подумал, что уходить надо галопом на клячах. — Уходить в лес.

— Теобальт предупреждал… — Иберик растерянно почесал лысую головушку.

— Со следующим рассветом завал разберут, — не сомневаясь, отрезал следопыт. — И пустятся в погоню. А если мы не сойдём с дороги, до деревни рискуем не добраться.

Взгляды

попутчиков обратились на меня. Ведь именно я должен был принять окончательное решение.

Я посмотрел на вечернее небо, оглядел окружавшую нас чащу, а затем ещё раз посмотрел назад.

— Надеюсь, десятник, вы успели уйти достаточно далеко, — жизни очередных людей, которых я подставил, беспокоили меня. Но сейчас их судьба в их и только их руках. Даже Фласэз Милосердный им не поможет. Мы же должны помочь самим себе. — Веди, Феилин! Ты в каждом лесу чувствуешь себя, как дома. Аниран доверяет тебе. Вперёд.

Мы углубились сразу. Следопыт даже не вынюхивал дорогу. Он просто вёл нас за собой до глубокой ночи. При помощи врождённого инстинкта вывел на неизвестную полянку, понюхал носом воздух и осмотрелся.

— Огня не зажигать. Сидеть тихо и смотреть по сторонам. Я вернусь и замету следы. Скоро буду.

Но обвязал поводья лошадки вокруг деревца и растворился в ночи.

— Хотел бы я так уметь, — в очередной раз вздохнул Терезин…

***

Ночка выдалась не из простых. До возвращения следопыта поспать удалось лишь Сималиону. Он, как опытный солдат и умелый рубака, знал, как важно экономить силы. Съел приличный шмат копчёного сала с хлебом и отрубился.

Остальные же тряслись. И это не метафора. Иберик стоял на страже, обнимал дерево и утверждал, что всматривается в темноту. Но поскольку ничего не видел, его потуги храбриться выглядели жалко.

Мириам и Терезин тряслись возле меня. На привале опустились на задницы рядом с анираном и прижимались всем телом. Она — с одной стороны. Нерешительный и пугливый парень, всё ещё остававшийся пугливым и нерешительным, — с другой. Мириам, правда, ещё мою ладонь крепко сжимала. Как и Иберик, пыталась что-то высмотреть в темноте, но так же безуспешно. А Терезин, видимо, просто чувствовал себя уверенней, когда прижимался к более смелому плечу. Сам он только ступил на путь перемен и нуждался в эдаком наставнике.

А я ловил себя на мысли, что мне приятно быть его наставником. Приятно видеть, что он меня слушает. Не перебивает и относится со всем почтением.

Подобные чувства для меня были не в новинку. В каком-то смысле, мне повезло стать наставником для нескольких начинающих футболистов. Не для детишек ясельного возраста. А для тех, кто уже переступил подростковый порог и становился юношей.

И я помнил, что мне это нравилось. Меня внимательно слушали, смотрели уважительно. Мне удавалось направлять молодёжь на правильный путь. Рассказывать об игре, как таковой, рассказывать о собственном пути, делиться премудростями. Без лишнего стеснения сам о себе я мог сказать, что пару-тройку юношеских душ смог столкнуть с пути, ведущему к увлечению сигаретами и алкоголем, и направить на путь спорта и здорового образа жизни.

Сейчас, приобнимая парня за плечи, я испытывал подобные чувства. Для него я уже стал чем-то большим, чем просто аниран. Может, ещё не отец, но уже ближе, чем просто друг.

И я был готов с полной ответственностью продолжать двигаться в этом направлении.

Мириам же, когда мы долго-долго ожидали, впервые показала своё женское лицо: ей было страшно. Она боялась не только темноты и неизвестности, но и возможного возмездия. Она сжимала мою руку, изредка глазами ловила взгляд. Но мне лишь одного взгляда хватило, чтобы понять, о чём думает женщина. Она ожидала от меня мужских поступков: уверенности в себе, через которую она тоже обретёт уверенность, непоколебимость в решениях и защиты во всех смыслах слова. Слабая худая рука, сжимавшая мою руку, и глаза, в которых затаился страх вперемешку с надеждой, очень ярко демонстрировали, что никакая она не "железная леди". Что она — обычная женщина. Такая, как все. И так же хочет чувствовать себя защищённой.

— Прошу тебя, — она зашептала мне в самое ухо, когда, видимо, нервы начали сдавать окончательно. — Не отдай меня им. Я не выдержу. Не выживу вновь в подземелье.

Я крепко сжал её руку в ответ.

— Никто тебя и пальцем не тронет, — даже я проникся уверенностью от собственного голоса. — Человеку из плоти и крови никогда не одолеть анирана. К тому же такого, как я. Все, кто пойдёт на меня с мечом, от меча и погибнут. Тебе нечего опасаться.

Мои слова её немного успокоили. Мириам даже позволила себе улыбнуться. А затем посмотрела таким взглядом, который в её исполнении я видел лишь однажды — посмотрела с восхищением. Не просто, как на мужчину. А как на идеального мужчину. Сверхчеловека. Такого, которого в этом мире она ещё не встречала.

Странный, слегка неловкий момент, когда, как мне показалось, голова Мириам начала клониться навстречу, испортил Феилин. Этот чёртов человек-невидимка испугал не только Иберика, но и меня.

— Всё тихо, — прошептал он, пока остальные боролись с последствиями едва не случившегося инфаркта. — Следы замёл. Нас не выследят. Видел зарево над кронами. То ли застава горит, то ли не знаю.

— Феилин, — из-за абсолютной темноты я придвинулся к нему практически вплотную, пока он шарил в сумке, выискивая жратву. — Мы потеряли из виду дорогу, но наша цель неизменна. Ты выведешь нас к деревне?

— Направление я запомнил. Сориентируюсь по кронам. Только чуть дольше идти придётся.

— Может, вернёмся на дорогу? — предложил Иберик.

— Завтра посмотрим. Пока мы обезопасили только ночлег. Я не знаю, какие звери тут бродят. И кто такие эти — как их там? — "отступники". Может, они следы читают не хуже меня. Тогда будем действовать как сложится. Но одно я знаю наверняка: спать сегодня не придётся…

Часть 5. Глава 26. Не время и не место демонстрировать слабость

Феилин ошибся лишь в одном — спать не пришлось лишь мне. Остальные, убаюканные заверениями анирана, всё же подремали до самого рассвета.

А затем этот пришедший рассвет донёс до нашего импровизированного лагеря звуки далёкой схватки. Где-то кричали. Раздавалось жалобное ржание лошадей, отрывистые команды, звуки ударов металла о металл и странный свист — то ли стрелы летали залпами, то ли жужжал рой пчёл.

Меня эти звуки застали врасплох не меньше, чем остальных. Первым вскочил Феилин и принялся озираться. Затем вскочили мои верные воины, ещё не до конца проснувшись, но уже извлекая из ножен мечи.