Три
Шрифт:
Я представила себе тонкую женщину с короткими вьющимися волосами и подумала: где же она сейчас? Надеюсь, она не собирается использовать свое настоящее имя на публике. Из-за такого и убить могут.
Я прокралась обратно в палату и подтащила стул поближе к кровати Чейза. Я осторожно переплела свои пальцы с его. Слишком холодные. Обычно он был как печка, но с тех пор, как мы приехали, никак не мог согреться. Я подтянула одеяло повыше, закрыв повязки, и поцеловала его в плечо, стараясь не слишком давить на грудь.
Такер грыз ноготь на большом пальце руки и пялился на свои
– Я никогда не сдавал своему командованию те посты, – тихо сказал он. – Я выдал Ноксвилль и Чикаго. Я рассказал им, где искать снайпера, а потом сказал вам, что она умерла. Я даже выдал им убежище, когда мы были в Гринвилле. Но после бомбежки тоннелей я перестал. Они все равно посчитали, что я погиб.
Он почесал свои короткие волосы и опустил их на лоб, а я подумала о том, в каком смятении он был, когда мы пережили бомбы в Чикаго. Наверное, он никогда не думал, что МН разрушит тоннели, пока он будет внутри.
– Я думал, что должен. Думал... не знаю... что поступаю правильно.
Я фыркнула.
– Правильно, – произнесла я, слушая пульс Чейза на мониторе. – Напомни-ка, как это?
Наше внимание привлекли громкие голоса в коридоре, но через несколько секунд они затихли.
– Что будет с тобой теперь? – спросила я Такера.
Он уронил руки на колени.
– Не знаю.
Я внимательно смотрела на него. Это был совсем не тот парень, которого я впервые встретила около своего дома во время маминого ареста. Кажется, это случилось много лет назад. Он даже выглядел по-другому. Зеленые глаза были не такими пронзительными, как раньше, и он сутулился, словно больше не мог держать спину ровно. Он был избит, потерян и сам по себе. Но несмотря на это, он казался настоящим, более настоящим, чем когда-либо.
Не знаю, кем мы стали друг для друга, но меня это больше не пугало.
– Добро пожаловать на другую сторону, – сказала я.
Он посмотрел на меня поверх тела Чейза и слабо улыбнулся. Не задумываясь, я улыбнулась в ответ.
Полиэтилен, покрывавший подушку Чейза, зашуршал. Чейз длинно и глубоко вдохнул, моргнул и повернулся ко мне. Несколько мучительных секунд я ждала, пока пройдет его замешательство. Мне так много надо было сказать ему: про Джесса, про то, что я только что услышала по радио, – но мы поговорим об этом потом. Впервые за долгое время "потом" было реальным для нас.
Его пальцы, все еще сплетенные с моими, поднялись к моей щеке, за ними потянулась трубка от капельницы.
– Добро пожаловать обратно, – сказала я. – Мы в клинике. Я приведу врача.
Такер вскочил.
– Я схожу.
Он провел руками по бокам, словно не зная, куда их деть, потом повернулся и вышел из палаты. Его пистолет остался лежать на оранжевом стуле.
– Похоже, мы выбрались, – сказал Чейз надтреснутым голосом и облизал засохшие губы. – Все мы.
Когда он заговорил, у меня сжалось сердце, и единственным, что я сумела ответить, было тихое «да».
Чейз опустил руку к моей шее, туда, где воротник рубашки не прикрывал белый уголок, торчавший из-под V-образного выреза. Жар его ладони проник под повязку, и я задержала ее там, близко к сердцу.
– Откуда
Слезы подступили, словно теплый дождик. Сначала тихие, они увлажнили мое лицо и прочертили дорожки до подбородка, чтобы наконец упасть на казенную рубаху. А потом полились сильнее, пропитав внутренности, смешав все воспоминания в один омут боли, чтобы в итоге смыть все прочь.
Чейз притянул меня ближе, и я свернулась на кровати рядом с ним, стараясь не прикасаться к его ранам. Он гладил меня по волосам и целовал в лоб, а я пообещала себе, что больше ничто и никогда не встанет между нами.
В следующую секунду я услышала выстрел.
Я соскочила с кровати и инстинктивно упала на пол. Позади меня Чейз пытался подняться. Монитор запищал быстрее, догоняя мой собственный рваный пульс. В коридоре началась суета, я схватила пистолет Такера и прижалась спиной к стене рядом с дверью. В ушах звенело, когда я заглянула за угол.
Сначала мне показалось, что Такер опирается спиной на стену, уронив голову вперед, как будто все еще клюет носом, и на короткий миг я подумала, что шум мне просто послышался. Но потом сложенные на груди руки Такера опустились, и я увидела на его ладонях темно-красные следы.
Я подбежала к нему и, проследив за его потрясенным взглядом, увидела стоявшего в коридоре Уоллиса, за спиной которого толпились мужчины и женщины. Они смотрели на Уоллиса, будто ожидая приказов.
Такера качнуло вперед, и костяшки его пальцев побелели, когда он схватился за металлический поручень на стене позади себя. Я схватила его в ту секунду, когда он соскользнул на пол, и ткань его халата порвалась у меня в кулаках.
Уоллис подошел к нам.
– Мне следовало послушать тебя с самого начала, – сказал он мне. – Ты говорила, что он нас сдаст. Я не послушал.
Его голос казался незнакомым, отсутствующим, словно из него высосали всю жизнь.
– Такер? – прошептала я.
Я не могла удержать его вес, и скоро мы оба оказались на полу. Голова Такера лежала у меня на коленях, а пальцами он тщетно скреб себя по горлу, как будто его душила невидимая рука.
– Такер, – снова сказала я.
Он закашлялся, захлебнувшись кровью, которая окрасила его губы. Потом вздрогнул и затих, будто глубоко вздохнув, перед тем как заснуть. Он посмотрел мне в глаза, и я не знаю, что в них увидел, но он улыбнулся, слабо, почти незаметно двинув губами.
– Похоже, я опоздал, – сказал он.
Жизнь оставила его, тело обмякло, а руки упали на пол. Я никогда не думала, что сделаю это. Я заплакала о нем.
Врач, дождавшись разрешения Уоллиса, неуверенно приблизился, прижал два пальца к шее Такера, всего на несколько секунд, и покачал головой.
Я подняла глаза на Уоллиса:
– Что вы наделали?
Он в замешательстве нахмурил брови, как будто ответ был ему очевиден.
Тело Такера отнесли на стоянку к остальным, умершим в клинике. Люди Три разделили пространство на две части: в одну сторону бросали солдат, словно мешки с мусором, с другой лежали заключенные и члены Три, сражавшиеся на базе Шарлотта. Их накрывали простынями и укладывали в ряд.