ТриАда
Шрифт:
«»
Странник
Символично, что знак завершительной фазы земной жизни увенчан нисходящим треугольником с перевернутым крестом. Это знак конца пути для всех темных отраженных инкарнаций. Знак начала, следовательно, зеркально подобен алхимическому символу огня или серы. Эзотерики считают, что если была бы возможность поставить посредине жизни бессмертие, а не смерть – тогда крест получил бы значение интегральной схемы порядка трех планов и границ законов Вселенной. Поистине спутанная картина для медитации и просветления.
Десс
Нелегко найти также интерпретацию распятия и жертв, которые каждый должен принести, но разыскивать эту интерпретацию вам настойчиво предлагается. Мощный,
«»
Странник подошёл и подал руку бледной, лежавшей недвижно с открытыми счастливыми глазами, постепенно выплывавшей из глубин женского счастья, царице быта и мирового бала. Посвящённая в новую реальность, скорее даже – познавшая надреальность, встрепенувшись, она поднялась потрясённая с холодного ложа. Площадной овал медленно менял формы, трансформируясь в нереальный картонно-пластиковый сюрреализм мира Рэя Бредбери. Покрыв утренний свет туманной сенью и теменью, пошёл крупный мягкий снег, падая на серые тени площади, на порваные декорации, на длинные ресницы царицы бала. Загадочно и беззвучно замерцали сполохи северного сиянья.
Императрица мира
Я ждала, что Вы подойдёте. Я сразу заметила Вас, но была занята. Этот спектакль для вновь прибывших. Я играю свою роль на площади Нижнего города со времён прабабушки Евы – улыбнулась – только в разных женских образах и телах, и я их всех помню. Сегодня было не скучно. В этом теле я очень любила путешествия и хотела жить в месте, где всё собрано воедино. Всё то, что я люблю – горы, море, прекрасная природа, красивые машины и красивые дома, и рядом солнечные пляжи тёплых морей. Моё любимое место – крошечная страна в Альпах, где нет ни одной тюрьмы и ни одного завода, и где живут несколько десятков тысяч местных и к ним приезжают ежегодно по десять миллионов туристов. Там еще есть Всемирный банный центр!
Я в детстве прочла в каком-то журнале про эту маленькую страну и все хотела ее посмотреть, и мы ехали однажды по дорогам Пиренеи, и вдруг – табличка с указателем! Я подумала: Но у меня же нет визы… Но никто ее и не спросил, мы спокойно пересекли границу, это была просто незаметная даже полоса на дороге между двумя странами и ни одного пограничника! Однако становится зябко.
Странник
Вы истинный гурман жизненных эмоций, а Ваши вызывающие улыбку невинные шалости с поездкой, говорят, о приятном сердцу искателя приключений, светлом и искреннем авантюризме. Спасибо. Вы радуете меня своим отношением ко всему, что Вас окружает. И тем, что полны позитива и готовы делиться этим с окружающими, и тем, что будущее видится Вами в работе на благо. У меня давно сложилось уважительное отношение к «капитанам» своей жизни. Надеюсь Вам не скучно и комфортно.
Императрица мира
Здесь, в Нижнем городе мы переходим в иную реальность. Но когда мы вернёмся, мы обязательно найдём друг друга. Пусть мы будем жить в разных странах, но мне отрадно думать, что когда-то, в новой жизни именно Вы, проснувшись утром, найдете мое письмо, и оно согреет Ваш день улыбкой и радостью. Спасибо. А Ваши письма будут согревать меня там, на чужбине. Это слово вполне отражает эмоциональную составляющую жизни на другой стороне.
До связи! Я наблюдала за Вами. Мне понравился Ваш стиль… Я сама люблю белые одежды. Вообще, белый – мой любимый цвет. Позже, в ином измерении у нас могут быть и личностные отношения, если вновь установится человеческое взаимопонимание…
«»
Императрица мира, безумных страстей и танца жизни с лёгким порывом ветра вслед Победителю исчезла в снежных сумерках. «Себя Маргарита видеть не могла, но она хорошо видела, как изменился мастер. Волосы его белели теперь при луне и сзади собирались в косу, и она летела по ветру.
Оставшиеся души собирались по группам для дальнейшего следования их внетелесной судьбы. Согласно направлению они занимали клетки игрового поля и одевались, точно теплым пледом, белыми хлопьями снегопада. Они мирно вели беседы, обмениваясь меж собой новостями и делясь своим опытом былого.
Это были разные жизни – разные по развитости и взглядам души. Их было много, и каждая условно имела свой цвет, свой колокольчик, собственную мелодию или ноту звучания.
Среди толпы виднелись гирлянды и синих, мудро проживших, и недоразвитых душ, цвета зеленого луга. Лукавые ядовито-зеленые чередовались с, не дающими света, черными и злобными. Мерцали фантазийно фиолетовые и разноцветные дебильно-глупые. Пламенели гневно-порывистые красные и доверчивые желтые одуванчики. Вспыхивали аскетичные серебристые и жадные до разврата мутно-коричневые. Поблёскивали рутинные, без особенностей – серые, и ярко горящие – творческие сиреневые; болотной мутью бурели низменные и сверкали золотом возвышенные сущности.
Полный разрыв с лучом мудрости, примитивный материализм лишь себе на благо, реализация каждой шкурной мысли – приводит к падению в воронку «черного угла», в одномерное пространство, в адские сферы самости и к угасанию внутреннего света. Это то, что нам прописывает для жизни на земле наша дикая животная природа.
Приглядевшись к толпе, можно было заметить разницу и в построении аурических форм. Вид их вблизи был не то чтобы нечеловеческий, но каждую сущность окружал цветной туман из пережитого опыта и жизненных историй. Обладающий истинным зрением, говорят, может увидеть этот взращенный мир прошлого и мерцающий мир будущего – или на витке оперативного простора плана бытия, или на других стратегических горизонтах развития.
Было несколько и до срока ушедших, которым было рано бродить по нижнему городу, и которые были возвращены для доработки к прежней жизни. Они растворились в зябком пространстве, как туманные облака. Между группами одиноко бродили, зависшие между мирами, неприкаянные и растерянные «бледные всадники» комы, рассказывавшие и о солнечных вершинах, и о черной яме преисподней, куда их пока не взяли и не возьмут вновь до времени перехода.
Десс
Можно задаться вопросом и о перечне падших в телесное воплощение, и о некоторых привилегиях по мере их падения и изоляции в царства Белиала, в кубе планетарного круга времен. И если первых мириады, то привилегий не так много.
Первую привилегию, данную человеку по завету Архетипа, можно отметить и закрепить вертикальной творческой линией – мужской вертикалью, плотной тенью ложащейся на горизонтальную принимающую женскую полосу, особенность которой можно обозначить характерной леностью человека. Динамику движению к высшему освобождению придаёт стремление и усвоенная традиция духовного, эмоционального творчества или физического творения. Роль тормоза, косной, оплодотворяемой черты – играет стремление человека оставаться таким жизненным «балластом», какой он есть. Но в любом можно найти и элемент жертвования собственной ленью, некоторой частью энергии и плоти для приобретения видимой активности. Это обычно при вынужденной от природы работе над некоторым эмоциональным и интеллектуальным развитием покорённого или пестуемого «прайда». Торжество фаллизма – это символ свободы и своеобразная характеристика физического плана, как плана выбора, победы и жертвы.