Трибунал
Шрифт:
Милости прошу, господин старший инспектор, ваши призы. А теперь прыгайте в новый чан с дерьмом.
Ну и что, что он вам по самые уши?
Зато каков почет! Ешьте и не обляпайтесь.
— А что ты предлагаешь? — серьезно спросил инспектор. — Выйти и начать с ним дискутировать? Какой смысл?
— Чтобы это не выглядело как игра в одни ворота.
— Нел, ты внимательно посмотри на рожи этих писак?
Д’эви метнул на друга строгий осуждающий взгляд.
— Говоришь так, будто я чего-то не понимаю.
— Да, и очень многого, — улыбнулся Йона, — «Телеграф», «Вестник»,
— Ну?
— Во всех трех среди акционеров Дуарте, через свою ДЛГ. Готов поспорить, что остальные тоже кормятся у него с руки. Рискнешь?
Помощник только скорчил недовольную рожу.
— Это не пресс-конференция, а моноспектакль. Стоит мне только выйти и открыть рот, как я сразу же проиграю. Сразу же. Либо журнашлюхи все переврут, либо выдернут слова из контекста, либо… да что угодно. Мало ли способов?
— Писаки. — Помощник практически выплюнул это слово. — Знаешь, порой мне кажется, что Галарте — единственный приличный журналист. Хоть она и гадская кровопийца.
— Ага, не ты первый с такими выводами. — Йона помолчал, глядя в окно, а затем произнес довольно: — Все, похоже, цирк заканчивается. Ты жди, мало ли что… а я пошел.
Камаль указал на толпу журналистов, которая расползалась в тонкую шеренгу, провожая семейство магнатов в здание. Инспектор собирался выйти из машины и уже приоткрыл ее дверцу, как вдруг какой-то репортер подбежал и щелкнул фотоаппаратом.
Сука.
Вспышка ослепила. Перед глазами возникли два ярких желтых кольца. Выступили слезы.
— А, ч-черт. — Инспектор прикрыл лицо шляпой.
— Старший инспектор! — Тут же вся пишущая братия бросилась к нему. — Господин старший инспектор!
Если он сейчас прибавит шаг, то это будет выглядеть как бегство, а именно это им сейчас и надо.
— Что вы ответите на обвинение в халатном ведении следствия? — прокричала какая-то женщина-журналист.
— Без комментариев. — Йона шел, закрываясь от камер.
— Вам заплатили?
— Топор планирует захват логистического бизнеса?
— Что вы ответите на обвинение в запугивании свидетелей?
— Вы действительно угрожали сломать человеку лицо тростью?
— Сколько стоит совесть, инспектор?
Захотелось вызвать пару нарядов и с ребятами как следует пересчитать зубы этим уродам.
— Сколько стоит совесть? У вас хочу узнать! — огрызнулся Камаль. — Пишите что хотите, комментариев не будет!
Инспектор ворвался во дворец правосудия и почувствовал облегчение. Если он чему-то и научился на войне, так это блефовать и скрывать свои эмоции. Эверли, упокой господь его душу, хорошо натаскал Камаля в вопросах карт, блефа и наглости. Вообще, в каком-то смысле война была самым счастливым временем. Ну, в плане приятных знакомств и опыта — так уж точно.
Одна знакомая из тех времен вон до сих пор то в гости напросится, то к себе позовет. Кстати о ней.
Йона безошибочно уловил запах духов «Антураж» с оттенками сирени и ванили, так что внезапное появление любовницы не стало для него сюрпризом.
— Привет, ты тут по работе?
— Слишком мелко. Гордый зверь не бьется за объедки с падальщиками. — Казалось, что предположение
— Прости, ляпнул не подумав.
Она смягчилась.
— Пришла оказать посильную моральную поддержку лучшему полицейскому империи, а заодно лучшему любовнику, что у меня был.
— А эти двое сейчас тоже здесь? Надо найти и застрелить ублюдков. Как тебя на нас только хватает?
В ответ на вторую шутку Ирма только улыбнулась уголками губ. Йоне нравилась такая ее улыбка.
— Ты, как всегда, умеешь заводить друзей, — с ехидцей произнесла Галарте. — Я не помню, когда все эти недоноски с блокнотами последний раз собирались вместе.
— Ну, я коммуникабельный, — постарался отшутиться Камаль. — У вас, похоже, настоящий террариум в отрасли.
— Ага. Бюджеты не резиновые, а гениальный автор хочет кушать больше других. Вот и приходят некоторые людишки на поклон к добрым дядям с миллионами. А что до твоей способности заводить друзей. — Ирма помрачнела. — Смотри, как бы она тебе не вышла боком. Не твоего размера зверя ты решил подразнить палкой, сержант.
В ответ Йона хмыкнул.
— Кто-то должен нанести по нему первый удар, иначе какой смысл загонной охоты.
— Уверен, что это мальчишка тот? Он на маньяка не сильно походит.
— А ты много маньяков видела? Я с десяток, все сплошь «положительные люди», и никто «никогда бы не подумал».
— Туше!
— Ан гард! Уверен. Этого урода половина участка хотела пристрелить.
— Смотри, как бы эта самая половина не слилась в самый последний момент. У меня очень дурное предчувствие. А ты меня знаешь.
— Не переживай. — Целовать ее на людях было не очень уместно, так что Камаль только улыбнулся и подмигнул. — Если ты у меня за спиной, то мне ничего не страшно.
— Как мило…
— Кроме тебя. Ты ж варра.
— Ой, да иди ты! Опять своими шуточками такой момент испортил. Мужлан!
— Ты меня за это и любишь.
Незаметно они дошли до зала заседания. Пристав у входа смерил их обоих спокойным оценивающим взглядом и пропустил Ирму в зал для публики. Йона же проводил подругу долгим и теплым, и поспешил в ту часть зала, где размещались свидетели. Явился инспектор последним, едва не опоздав. Он быстро пожал руки всем, до кого мог достать, и сел на жесткую и неудобную скамью.
Заседание должно было начаться через несколько минут.
Кузнечик стоял в переулке и молча наблюдал со стороны на представление у здания суда. Смотрел на то, как цель уходит в здание, и просто молчал. Снять ублюдка можно было одним хорошим выстрелом. Толстяк бы справился на ура: лег на крыше, четыре секунды, и все — можно вызывать труповозку.
Друзей ему не хватало сейчас больше всего.
Сторонние мысли отвлекли Кузнечика, и он не заметил, как к нему подошел его второй номер. Хорист ему с первого взгляда не понравился. Бывает любовь с первого взгляда, а тут такая же ненависть. Они как-то сразу не сошлись характерами и теперь вели себя, как две сторожевые собаки на цепях. Слишком короткая привязь, чтобы сорваться и разорвать соперника, но слишком высокий соблазн поступить именно так.