Триггер убийства
Шрифт:
Борис Степанович Хитрук нагрянувшим представителям власти не обрадовался, рассказа о расследовании серийного убийства не испугался и ни одной из двух продемонстрированных корочек не впечатлился. Он невозмутимо покивал лысеющей головой и монотонно произнес:
– Запрос на изъятие информации и электронного носителя оформляйте, специалиста, привлекаемого для соответствующих действий, привозите и на здоровье смотрите что хотите.
Он подождал, когда Самбуров и Мотухнов переварят точность формулировки отказа и уточнил:
– Статьи зачитать? – Рука Хитрука потянулась куда-то под стойку и вынырнула
– У вашего сына есть соцсети, где он выставляет съемки. Он не делает из своих записей секрета. Наверняка ему будет приятно… и ценно… если его работа окажется полезной для следствия, – Самбуров был воплощением терпеливой настойчивости, но жизненный опыт Бориса Степановича защищал его бетонной стеной.
– До хрена он снимает и в ваши соцсети выставляет, а я потом претензии огребаю. Думаете, я бумажку от хорошей жизни заламинировал? – он помахал блестящим листочком перед лицами гостей. – Нет, часто пользоваться приходится. Знали бы вы, сколько я юристу за это заплатил. Артем несовершеннолетний. Поэтому что ему будет приятно, а что нет, решать буду я.
Самбуров тяжело вздохнул и покосился на Романа. Тот хмыкнул и многозначительно дернул бровями. Надавить на владельца общепита способы всегда есть. Скорее всего, едва упомянув о возможных неприятностях, хозяин станет сговорчивее. Григорий не собирался отступать.
Полгода работы с Вергасовой не только закалили его характер, но и безнадежно испортили.
– Сколько лет вашему сыну? Семнадцать? – голос подполковника звучал ровно и глухо, как из могилы. Взгляд давил похлеще асфальтового катка. – Не сомневаюсь, что вы его безумно любите и готовы оберегать от всех невзгод. И от злобных злодеев, и от правоохранительных органов. Он такой молодой, хороший и талантливый мальчик. А вы, конечно, хороший отец. – Подполковник помолчал, давая возможность расцвести пышным цветом настороженности владельца ресторана и заподозрить неладное. – Родители тех двух юношей, которых убил маньяк, тоже очень хорошие люди. Не алкаши, не наркоманы, не психи. Внимательные родители, очень любящие своих детей и защищавшие их от зла. Но молодые люди так непредсказуемы, самоуверенны и своевольны. Никогда точно не знаешь, когда им взбредет в голову погулять с девушкой или зайти к другу. Вот где-то в промежутке они и попались убийце в руки.
Хитрук побледнел, потом покраснел. Самбуров продолжил:
– Сейчас мы отправимся в Управление МВД и оформим все надлежащие документы. Все должно быть по правилам. И вернемся, скорее всего, через несколько дней. Надеюсь, к тому моменту Артем будет жив-здоров и вам или кому-то другому не потребуется опознавать труп. Труп с перебитыми костями, вырезанными печенью и половыми органами, труп, перевязанный веревками и висевший на крюке где-то в пыточной больного урода, где преступник всласть поиздевался над телом несчастной жертвы. Издевался три дня, пока окончательно не убил и не выкинул в горах. Очень
Борис Степанович смотрел на Григория огромными почерневшими от страха глазами. Роман отвлеченно подумал, что если этот весьма габаритный мужчина сейчас упадет в обморок, то они не обязательно смогут его откачать. Потому что от услышанного он сам напрочь забыл, чему его там учили, на курсах по оказанию первой медицинской помощи.
А Самбуров окончательно утратил стыд, он продолжил тем же ровным и совершенно спокойным тоном, нет, не лгать, слегка преувеличивать, чуть-чуть нагнетать и местами недоговаривать:
– Но точно мы не можем сказать, сколько еще молодых людей пострадают от рук жестокого серийного убийцы. Главное, чтобы к моменту, когда мы вернемся с надлежаще оформленными документами, все были здоровы и в безопасности. Ваш сын и все близкие родственники, друзья вашего сына и ребята, которые у вас работают. И вам не пришлось мучиться угрызениями совести, что вы могли что-то сделать, дабы предотвратить их смерть, но не сделали…
– Ваня! Ваня! – истошно заорал хозяин ресторана, и его голос сорвался на визг, лицо стало серого цвета, будто он уже стоит перед гробом своего сына. Он орал еще и еще, хотя паренек уже стоял возле них, дожидаясь указаний. – К Артему товарищей следователей отведи! И скажи, чтобы все показал, что они хотят.
Самбуров кивнул.
– Причиндалов? Убийца не вырезает половые органы, – прошептал Самбурову Роман, когда они шли за молодым человеком в форменных бежевых брюках и жилетке.
– Не вырезает, – согласился тот. Лицо подполковника выражало восторг и некоторую оторопь от произошедшего. Он удивленно таращился вокруг и пожевывал нижнюю губу. – Но даже намек на возможность утраты мужского достоинства пугает мужчин до смерти. Еще скажи, что на тебя не произвело впечатление?
– Чуть не обделался, – совершенно искренне признал майор. – Три раза тайком проверил, все ли на месте.
Они вышли во внутренний двор и, пройдя его насквозь, зашли в другое здание. На втором этаже ветхого, замызганного, но залитого солнечным светом подъезда с широкой старой лестницей их провожатый позвонил в дверь, обитую дерматином.
Из-за нее доносилась музыка, которая сразу стала чуть тише, стали слышны ритмичный стук и смех. Заливистый и очень знакомый.
– Звонят в дверь. – Голос тоже был знаком. И снова смех.
– Мы же никого не ждем? – Это уже мужской голос.
Официант, провожавший их, нажал на кнопку звонка еще раз.
– Мне кажется, я слышу… – начал Роман, прищурясь, будто это помогало обострить слух.
– И я слышу. Тебе не кажется, – подтвердил Самбуров, тяжело вздохнув.
Дверь наконец распахнулась.
– Доров! – поздоровались пацаны. – Борис Степанович велел показать товарищам следователям твои камеры и все видео. Они убийцу ищут.
– Да ладно! – Субтильный парень с головой, расчерченной косичками, перевел на них ошарашенный взгляд. На его нос шмякнулись очки с двойными стеклами, и светло-голубые гляделки уже в тройном экземпляре моргнули.