Тринадцать

Асанов Сергей

Костя вынул руки из карманов, огляделся. Возле гаражей всегда было много камней – хороших таких камушков, грязных, склизких и увесистых. Щас он им засветит… Щас он им покажет такую кузькину мать, какая не снилась американцам в период Карибского кризиса…

Он взял парочку камушков в руки, развернулся и, не глядя, запульнул в стекла.

Один! Второй!

Вжж-вжжж!

– Нна, сука!!!

Один выстрел оказался холостым – снаряд попал в стену между маленькими окошками подъезда. Однако второй камень спустя секунду достиг цели. Створка застекленного балкона с грохотом надломилась, одна половина стекла провалилась внутрь, вторая, разломившись

на части, полетела вниз. Костя едва успел отскочить.

Он был в восторге. О, это ни с чем не сравнимое удовольствие!

– Хаааа!!!

Он решил не останавливаться на достигнутом. Тут же подхватил еще пригоршню камешков и направил их в соседние целые створки балкона на четвертом этаже. Это была целая автоматная очередь, и она разнесла балконные рамы вдребезги. Вниз посыпался настоящий стеклянный дождь.

– Засунь свой гандон себе в глотку, тварь!!! А лучше своей бляди!!! – проорал Костя…

…и трусовато рванул за угол.

Он бежал не останавливаясь. Бежал мимо колонны автомобилей, мимо зевак, расходившихся по своим делам, расталкивая их плечами, бежал мимо соседнего дома… в общем, бежал долго, никого и ничего не замечая вокруг. Пейзаж менялся, а он все бежал. Уже вместо асфальта и бетона пошли сырая трава, глина и частокол облысевших деревьев, а парень не сбавлял темп – несся как спринтер, у которого постоянно отодвигалась красная ленточка финиша. В конце концов он просто закрыл глаза и несся наугад, рискуя упасть и сломать шею…

Когда он остановился, то обнаружил, что находится в лесу. Всего метрах в пятидесяти от него из-за пригорка торчал какой-то каменный шпиль. Кругом мрак, серость и тишина, изредка нарушаемая воем ветра. Ворона сидела на ветке и внимательно смотрела на пришельца.

«Черная Сопка, – угадал Костя. – Райский уголок, место, где сбываются мечты…»

У него закололо в боку, и он сел на поваленное дерево, чтобы отдышаться.

Семенов явился на «дворовые общественные поминки» со своей традиционной фляжкой. С того самого дня, когда он обмывал с новыми соседями свой гараж и между делом потерял «тойоту», он не появлялся в обществе без этой серебристой штучки, и мужики стали поговаривать, что скоро Семенов пропьет, к чертовой матери, свой коньячный бизнес – точнее, самолично выпьет все запасы на складе.

Впрочем, мужики соглашались с тем, что повод для пьянства был стопроцентный: страховая компания отказалась признавать страховым случаем падение женщины с восьмого этажа дома номер тринадцать по улице Тополиная. Вот если бы на вас упал камень или, не дай Бог, сосулька, тогда милости просим – отбрехивался циничный клерк, – а вот о падении самоубийц в договоре ничего не сказано, даже не знаю, как быть… Поговаривали, что прилично пьяный к тому моменту Семенов перегнулся через стол, чтобы схватить этого засранца в белой рубашке за уши и как следует повозить лицом по столу, но засранец оказался проворнее – откатился на своем стуле и вызвал охрану. Семенову в тот день повезло – милицию вызывать не стали, разобрались и помирились там же, в фойе страховой компании. Правда, компенсировать нанесенный автомобилю ущерб так никто и не подумал.

И вот с тех самых пор Семенов не выпускал из рук флягу. Они с флягой стали неразлучны, как его антипод дядя Петя и аккордеон.

Вечером, когда уже начинало темнеть, оба вышли во двор на детскую площадку. Петр, правда, был сегодня без инструмента, сидел на гимнастиче–ском бревне и курил свои вонючие папиросы. Семенов

покачивался на качелях, рассеянно оглядывая двор. Время от времени он переводил взгляд на дядю Петю, вкладывая в него всю свою классовую ненависть.

– Не смотри на меня так, я ни при чем, – говорил Петр. Семенов тут же брезгливо отворачивался.

Позже к ним присоединились Владимир Петрович, Саша и Ваня. Самыми последними подошли парень и девушка с початой полуторалитровой бутылкой пива. Это были муж и жена, студенты, они несколько месяцев назад сняли здесь однокомнатную квартиру. Парня звали Жора, его жену – Наташа. Жора иногда торчал возле гаражей, играл с мужиками в карты и раз в месяц стабильно напивался как свинья. Впрочем, на их с Наташей семейном благополучии это никак не сказывалось, потому что Жорка был в принципе миролюбивый парень, а Наташа, кажется, не предъявляла ему завышенных требований.

Разговор, понятное дело, зашел о том, что происходило в последние дни. Чтобы разговаривалось легче, решили пропустить по маленькой. Владимир Петрович вынес из дома бутылку наливки и полбатона не очень свежей докторской колбасы с ржаным хлебом, скромный и романтичный Саша добавил к натюрморту шоколадку, Иван сказал, что «потом профинансирует догон».

Выпили по маленькой из пластиковых стаканов, покряхтели. Наливка оказалась знатной.

– Сам делаешь? – спросил дядя Петя.

– Теща делает, – ответил Владимир Петрович. – У меня теща в деревне живет. Знаете, как Новиков в «Белых росах» говорил: «Жены наши помирают, а тещи живут». Вот и моя – уже ровесница Николая Второго, а наливку хлещет так, что молодые от одного только вида блевать начинают. Семенов обзавидуется.

Услышав свою фамилию, коньячный бизнесмен поднял голову, спросил «М-м?..», потом снова стал рассматривать щебень под ногами.

– Что у нас тут происходит-то, кто-нибудь может сказать? – спросил Жорик. – Может, имеет смысл поменять квартиру, пока еще что-нибудь не загорелось? Мне моя жизнь дорога как память.

Жена одобрительно погладила его по плечу. Какой он все-таки у нее остроумный!

– Может, и стоит, – отозвался Владимир Петрович. – А может, и нет.

– Номер у нас нехороший, тринадцатый, – с видом специалиста изрек Иван. – Я думаю, дело в этом. У меня когда-то «шестерка» была, номер «ноль-тринадцать», так я на ней все столбы в городе сосчитал.

– Да ну, бл…, что за хрень! – подал голос Семенов, не поднимая головы. – Ты бы еще на «фердинанде» фронтовом круги нарезал, идиот. Как раз докатался бы до кладбища.

Ваня обиделся. Надув губы, отошел в сторонку.

– А ты что думаешь, Петь? – спросил Владимир Петрович, отламывая кусок колбасы. – Я вижу, у тебя есть что сказать. А?

Дядя Петя как раз закончил мусолить очередную папиросу. Всеобщее внимание было ему не в диковинку, но сегодня он не собирался становиться звездой вечера.

– Есть у меня один знакомый паренек, – заговорил Петр, – вот у него побольше информации будет, чем у меня. Но точно могу сказать, что байки про тринадцатый номер тут ни при чем. Мало ли на свете тринадцатых номеров…

Народ подавленно замолчал. Никому не хотелось думать, что трагедия с ребятами может повториться. Никому вообще не хотелось сегодня ворочать извилинами, всем хотелось выпить.

– Петрович, давай по второй, – скомандовал Иван. Тот не заставил просить дважды.

После второй стало чуть легче. Даже Семенов, допивший свой коньяк до конца и присоединившийся к наливке, стал более разговорчивым.