Триумф блицкрига
Шрифт:
Безумная гонка к проливу шла уже второй день. Сминая на своем пути слабые британские заслоны, мотоциклисты и бронемашины фон Люка рвались к Ла-Маншу, совершая глубокий обход противника.
Часто попадались устало бредущие, отступающие колонны французских солдат, больше похожие на толпы. Они не сопротивлялись, их боевой дух угас. Они равнодушно бросали винтовки, демонстративно сдаваясь в плен. И в изумлении распахивали рты, глотая серую пыль, когда, не задерживаясь ни на секунду, мимо них проносились немцы.
Капитан
Люк прекрасно понимал, что стоит ему нарваться на серьезное сопротивление, тем более британцев, у которых еще были танки, как от его разведывательного батальона полетят клочья во все стороны, но командиру дивизии он даже не заикнулся о своих опасениях, прекрасно зная генерала. Тот никогда не потерпит, чтобы подчиненный ему командир не сделал все возможное для достижения цели. Сомневающихся офицеров и тем более тех, кто начинал просить о помощи, еще толком не вступив в бой, Роммель немедленно отрешал от должности.
А потому Люк решил дать понять генералу, что он этот приказ выполнит, и даже больше, проявив требуемую инициативу, хотя и предстоят сложности. Свой ответ он свел к шутке:
— Господин генерал, я понял задачу. Судя по карте, высота эта расположена всего где-то в 10 километрах от берега. Не стоит ли мне сразу прорваться к Ла-Маншу, тогда бы мы могли по меньшей мере искупаться?
Роммель тут же засмеялся — ему нравилось, когда офицеры реагировали на приказы таким образом…
— Я вижу, ваши солдаты уже смыли с себя пыль, гауптман, — Роммель смотрел на голубую гладь Ла-Манша. Разведывательный батальон опередил спешащую дивизию на полдня, но генерал всегда, если считал нужным, сам вырывался вперед.
— Так точно, господин генерал, — коротко ответил фон Люк. Он уже знал, что Роммель отправил в ставку свою чрезвычайно короткую телеграмму — «На море».
— Ну, а раз так, то берите свой батальон, для усиления которого придаю батарею 88. Вам предстоит немедленно захватить маленький порт Фекан и обеспечить продвижение дивизии на Гаврском направлении.
— Есть, — только и ответил Люк — в этом был Роммель, не терпевший даже маленьких задержек. Хорошо, что солдаты успели выбить мундиры и смыть с тела пыль и пот. Июнь — самое благословенное время года, а им снова предстоит воевать и проливать кровь.
— Да как же его взять?! Снаряд!
Первый раз за долгие годы своей службы генерал Гудериан чувствовал себя таким беспомощным. Продвижение шло успешно, хотя французы ожесточенно огрызались время от времени. Здесь еще не был сломлен их дух, но было ясно видно, что воля к победе у командования уже надломлена, что выражалось в весьма странных приказах — «паулю» запрещалось встречать немецкие танки в открытом поле, а лишь в населенных пунктах или лесах под прикрытием естественных препятствий.
Насчет лесных массивов
И на взятие населенных пунктов танковые дивизии шли неохотно — кроме напрасных потерь в технике и людях, такие операции не сулили ничего доброго. Опять же, если были свободны обходные дороги, то танки с мотопехотой рвались вперед, оставляя окруженные части французов пехотным дивизиям, что следовали во втором эшелоне. Но иной раз, когда обхода не имелось, приходилось сражаться, как сейчас.
Трофейная французская пушка калибром 47 мм рявкнула, и генерал не поверил своим глазам. На борту бронированного мастодонта сверкнула искра — защита была просто превосходной.
Теперь генерал не смеялся над «тушей» танка B, которую рассматривал недавно вместе с фюрером. Немецкие противотанковые орудия в 37 мм оказались абсолютно бессильными, стреляя даже в упор. Испытывать танковые пушки в 20 или 37 мм генерал категорически не желал, резонно предполагая, что панцеры сами станут легкой жертвой «француза».
Он приказал опробовать трофейную пушку более крупного калибра. В лоб прорвавшийся танк взять не удалось, но когда тот отвернул, то генерал решил тряхнуть молодостью и поразить борт, который обычно слабо бронировался. И вот, выпустив несколько снарядов с одним только промахом, он убедился — противоснарядное бронирование вещь крайне необходимая, дабы не было таких тяжелых потерь.
«Француз», глухо рыча двигателем, медленно уполз, прекратив искушать судьбу. Генерал отряхнул мундир, облегченно вздохнул и решил, что в первый же день своего руководства над панцерваффе он возьмет под самый строгий контроль перевооружение «четверок» на длинноствольную пушку. В голове тут же промелькнула мысль, что было бы совсем прекрасно, если бы на танк удалось установить знаменитую уже 88. Будь она здесь — В-1 давно бы превратился в чадящую копотью развалину…
Андрей вчитывался в машинописный текст и испытывал тошноту. Все годы, как оказывалось, родная компартия занималась блудливым славословием типа «Слава КПСС», за которым старательно прятала целый ворох всяких гнусных дел и делишек, и лгала, лгала, беспрерывно, нагло и подло, прямо в глаза всему миру и своему же собственному народу.
Секретный протокол к «Пакту о ненападении», подписанному Молотовым и Риббентропом, существовал на самом деле. Там черным по белому указывалось, что советские интересы простираются на прибалтийские страны, Финляндию, восточную половину Польши и Бессарабию. Германия эти интересы приветствует и мешать им не будет.