Триумф душ
Шрифт:
— Все готово! — объявила она. — Можно отправляться. Я определила наше местоположение. Нас отнесло в тот район океана, который мне незнаком, но если мы пойдем на запад, по пути слегка забирая к югу, то, по моим расчетам, будем в Дороне лишь с недельным опозданием. Припасов у нас хватит, но мне неясно одно. — Она задумчиво оглядела зеленую гладь, окружающую корабль. — Мне приходилось входить в узкости, пробираться сквозь рифы, вести «Грёмскеттер» вплотную к гигантским водоворотам, которые в мгновение ока засасывали корабли помельче. Однажды ночью у нас на борту
Эхомба поглядел на нее задумчивым взглядом. Симна, откинувшись на фальшборт, расплылся в улыбке и неотрывно следил за Станаджер, с нетерпением ожидая, когда на ее красивом личике отразится неподдельное изумление — обычная реакция на очередной фокус Этиоля.
— Не знаю, — просто ответил Эхомба.
— Что? — Голос Станаджер чуть дрогнул. Симна заулыбался еще шире.
— Он тебя разыгрывает! — воскликнул он и повернулся к Эхомбе: — Чем больше они помучаются своими страхами, тем веселее потом будут над ними смеяться. Верно, братец?
— Я сказал правду, Симна, — ответил Эхомба. — Я не знаю, как нам выбраться из этой впадины.
— Да ладно тебе! — Симна, словно извиняясь за друга, подмигнул Станаджер. — Знаешь, когда-то я был уверен, что у него, — северянин показал на Эхомбу, — нет чувства юмора. Объясни, Этиоль, как нам выбраться отсюда. Скажи ей!
— Я уже сказал, — тихо ответил пастух. Он огляделся, потом добавил: — Понятия не имею.
Симна сразу помрачнел.
— Это уже не смешно.
Эхомба мельком посмотрел на товарища.
— А почему это должно быть смешно? Как ты сам только что сказал, у меня нет чувства юмора.
— Зачем же ты завел нас сюда? — с угрозой спросила Станаджер.
— Потому что ты говорила: нужна передышка, долго корабль не протянет. Это место было единственным убежищем, которое мне удалось отыскать. Я надеялся, что потом мы что-нибудь придумаем.
— Так давай придумывай! — воскликнул Симна. Он уже не улыбался. — Как раз самое время.
— Я пытаюсь, дружище, — ответил Этиоль и с надеждой глянул на Станаджер. — Может, у тебя есть какие-нибудь мысли?
Станаджер окинула взглядом зеленую впадину. Скоро закат, потом придет ночь. Что можно сделать ночью?
— Териус и его матросы — ребята крепкие, но вряд ли у них хватит сил тянуть судно вверх. — Она посмотрела на паруса. — Ветерок есть, какое-то время мы можем двигаться под парусами, но потом все равно начнем скользить назад. Заклятое место. Твой друг сказал, что ты колдун. — Ее взгляд посуровел. — Давай примени свое умение или мы здесь и состаримся.
— Мой друг значительно преувеличивает мои способности.
— Как-то ведь надо отсюда выбираться, — тихо напомнил Симна. Его голос чуть подрагивал. — Ты же умеешь разговаривать с дельфинами. Я сам видел! Вызови их, пусть возьмут нас на буксир.
— Да, я умею разговаривать с этими изящными обитателями моря, — кивнул Этиоль. — Но, Симна, мне не дано
— Так вызови рыб! Или каких-нибудь других существ! Договорись с ними!..
Пастух ответил ему печальным взглядом.
— Я уже пробовал, дружище. Но рыбы не так умны, как дельфины, и способны выговаривать лишь несколько слов.
— Твой меч из небесного металла! Призови ветер, достаточно могучий, чтобы вызволить нас отсюда.
— Симна, вспомни, что я тебе говорил. Клинок следует использовать с предельной осторожностью. Если ты по каждому пустяку начнешь обнажать его, меч станет твоим врагом. Только через несколько недель можно будет вновь прибегнуть к его помощи.
— Через несколько недель?! — Симна застонал и пошел прочь: искать того, кто с сочувствием выслушал бы его жалобы на судьбу. Алита для этого не годился: ко всем страстям двуногих он всегда был равнодушен. В конце концов Симна оседлал бедного Хункапу. Слушая тирады Симны, тот сочувственно улыбался, хотя в чем их суть, кажется, не понимал.
Станаджер придвинулась ближе к пастуху — правда, на сей раз не так близко, как накануне.
— Что же все-таки будем делать?
— Я ведь уже сказал, что не знаю, — грустно промолвил Эхомба. — Ответ где-то здесь. — Он жестом показал на зеленую гладь океана. — Ответ обязательно существует, иначе не может быть и вопроса, но, признаться, я до сих пор не могу его отыскать.
Она положила руку ему на плечо — ободряющий жест, без всякого тайного смысла.
— Держись, пастух. Я тоже не буду сидеть без дела, глядишь, что-нибудь и придумаем.
Она повернулась и пошла на главную палубу.
Оставшись в одиночестве, Эхомба принялся внимательно изучать саргассы и стены, за которыми расстилалась желанная поверхность моря.
«Если бы я и впрямь мог поговорить с рыбами, — подумал он. — Но, может быть, здесь существуют иные существа, более понятливые, чем рыбы?» Следом явилась предательская мысль, что, в общем, здесь не так уж и плохо, разве что не хватает земли — а так вполне можно жить: много рыбы, растений тоже в избытке. Можно обойтись и без суши. В конце концов приспособимся.
Мелькнул в памяти отрывок из какой-то древней легенды, которую он в детстве слышал от Мерубы. Этиоль ухватился за короткую фразу, пытаясь вспомнить, о чем там шла речь, но за давностью лет содержание легенды ускользало из памяти, рвалось на отдельные, не связанные между собой фрагменты.
Наконец Эхомба, отчаявшись, отправился спать, а корабль остался недвижно стоять посреди райской долины, ставшей его тюрьмой.
— Шлюпку на воду!
Наступившее утро было точной копией предыдущего: то же спокойствие, то же изобилие солнечного света, тот же легкий ветерок. Но стоило взглянуть на матросов, как становилось ясно: что-то неладно. Лица у всех были озабоченные — или, точнее сказать, озадаченные. Матросы не могли взять в толк, почему ремонтные работы закончены, а корабль по-прежнему торчит на месте.