Триумф рыцаря
Шрифт:
Она испуганно отпрянула от решетки. Игрейния только что проснулась и опасалась, что в волосах ее запутались соломинки. И что выглядит она совсем не так решительно, как ей хотелось бы.
– Что вам угодно? – резко спросила она.
Эрик показался в конце коридора – отдохнувший, побрившийся и благоухающий душистым мылом. Безукоризненно отглаженная сорочка заправлена в килт из клетчатой ткани с цветами его клана. Игрейния раньше не замечала, что черты лица этого человека словно выточены резцом. А глаза при свете дня наверняка отливают насыщенным кобальтом.
– Я
– Спасибо, я прекрасно выспалась.
– Полагаю, вас вечером накормили?
– Отменно.
– Хорошо. – Эрик кивнул. – Скоро вам принесут свежую воду и еду. – Он присмотрелся к ее прическе. – Солома в ваших волосах очень интересно контрастирует с черным цветом.
Игрейния невольно провела рукой по голове.
– Не поверили? Да-да, солома там есть. – Он придвинулся к решетке. – Господи, а на щеках грязь!
– Вы выглядели гораздо хуже, когда впервые здесь объявились! – не растерялась она.
– А меня уверяли, что к нашему появлению здесь вы не имеете никакого отношения. – Эрик с нарочитым удивлением изогнул бровь.
– Вы прекрасно знаете имя человека, который захватил и пригнал сюда ваших родных, – сэр Найлз Мейсон. Афтон был вынужден подчиниться и открыть ворота, хотя и не одобрил его решения. Что же до того, что вас отправили в подвал… Он знал, что среди пленников, которых он принял под свой кров, есть весьма опасные люди. Вы яркое тому доказательство. Тюрьма и смерть – цена вашей войны.
– Цена свободы, – поправил ее шотландец.
– Вы спустились вниз специально для того, чтобы посмеяться надо мной? – спросила она.
– Я уже объяснял: я пришел, чтобы узнать, как вы себя чувствуете. Что до меня, я превосходно спал – на удобной кровати. А утром мне подали изысканный завтрак: свежую рыбу и только что выпеченный хлеб. Потом я принял горячую ванну и встретился со своими людьми. Мы обсудили создавшееся положение и с радостью отметили, как толково управляют замком и как хорошо живут в нем люди. Я даже присутствовал при крещении новорожденного мальчика. Враги далеко – они сторонятся Лэнгли, потому что опасаются новой вспышки чумы. Утро просто замечательное: столько приятных новостей, а самое большое наслаждение – горячая ванна.
– Сэр, вы что же, надеетесь, что я променяю свое положение на ванну?
– Честно говоря, да.
– Ошибаетесь! И еще: я в добром здравии – то есть вполне пригодна, чтобы передать меня вашему королю для обмена. Так что отправляйтесь на все четыре стороны и наслаждайтесь своим триумфом где-нибудь в другом месте!
– Триумфом? Что ж, пожалуй, особенно если учесть, какая у меня была альтернатива. Вам хорошо известно, что находится в этом подземелье?
– Тюремные камеры и склепы.
– Вот и видно, что вы еще мало времени здесь провели.
Игрейния колебалась. Тайный подземный ход начинался в самом конце длинного коридора.
– Я
– А о чем? – Она сделала над собой усилие, чтобы не изменить выражения лица, но сердце в груди екнуло. Да, конечно, он знал о подземном ходе. Иначе и быть не могло: он должен был выяснить, как она покинула замок, если не открывались ворота.
– Напротив этой камеры есть дверь. Очень-очень толстая. Она ведет в комнату, где много интересных предметов. Все они предназначены для пыток несчастных, которых бросили в тюрьму. Вы никогда там не были?
– Была. Но комната не использовалась…
– С тех самых пор, как Афтон вступил во владение замком. Вы ведь это хотели сказать?
Игрейния не ответила.
– Но помещение собирались использовать. Это несомненно. Все орудия привели в готовность.
У Игрейнии заледенела кровь.
– Закон гласит – такова участь предателей.
– Разве человек, который не желает присягать иностранному королю, может считаться предателем?
Игрейния отошла от решетки.
– Могу сказать одно: вы глубоко заблуждаетесь, если считаете, что король, против которого вы воюете, будет преследовать вас, пока не настигнет, и что именно он предписал предателям умереть. Не он, а закон.
– Значит, тем более надо держаться подальше от закона вашего короля, – сделал вывод Эрик. – Вы и дальше намерены оставаться в тюрьме?
– Да.
– Как вам будет угодно.
Шотландец повернулся и пошел прочь. Игрейния слышала гулкий стук его сапог по каменным плитам коридора. Но вот они стихли. Она решила, что сейчас он вернется. Но шагов больше не было слышно, и она сообразила, что он задержался возле склепов – там в стене был замурован Афтон, а рядом с ним – жена и дочь Эрика.
Игрейния, затаив дыхание, слушала тишину. И вот снова послышались шаги.
На этот раз шотландец ушел из подземелья.
После обеда отец Маккинли явился к Эрику в его комнату. Святой отец считался уважаемым человеком, но он был не из тех, кто громогласно отстаивает свои политические убеждения. И потому, когда он постучал, Эрик первым делом свернул карту, которую изучал до его прихода, а уж потом, откинувшись на спинку стула, пригласил его войти.
– Вы не можете оставлять ее в подземелье! Она сойдет там с ума – ведь чуть ли не рядом с ее клеткой похоронен ее муж, а она сидит в кромешной тьме: от факелов никакого проку – одна игра теней.
– Я у нее был – она предпочитает подвал.
– Поймите, настаивая на своем, она себя губит!
– А на чем, собственно говоря, она настаивает?
– На том, что она пленница.
– И что из того?
– Здесь все могут передвигаться свободно…
– А она нет, – закончил его мысль Эрик. Маккинли вздохнул.
– Если бы у нее было право свободно перемещаться по замку…
– …она бы опрометью кинулась вон. Вот что, святой отец, если можете вытащить леди оттуда – действуйте. Предоставляю это дело вам. Ее комната свободна, хотя, правда, немного изменилась.