Триумф рыцаря
Шрифт:
– Леди обладает редкой красотой, – пробормотал Джейми.
– Ты так считаешь? – хмыкнул Эрик.
В этот момент Игрейния посмотрела вниз, и их глаза встретились. Ее щеки окрасил румянец, но она не отвела взгляда и не отошла от окна. А Джейми, пожалуй, прав, подумал вождь. У леди Лэнгли приятные, утонченные черты лица, а необычные фиалковые глаза под широким разлетом бровей казались удивительно глубокими, почти синими, как их родные холмы в разгар лета. Хотя самому Эрику не нравились ее иссиня-черные волосы, струящиеся по спине, он не мог не признать, что в солнечный день они отливают яркой красотой воронова крыла. Шотландец
И именно потому, что ее кожа была шелковистой, Игрейния не безымянное, безликое тело, которым можно овладеть ради минутного удовлетворения. Она – военный трофей. И представляет немалую ценность, потому что ко всему прочему она еще и знатная дама.
Но она не Марго.
Эрик стиснул зубы.
– А ты и не заметил? – упрекнул его двоюродный брат и, потупив взгляд, мягко добавил: – Что ж, возможно, тебе не до ее привлекательности, ведь в последнее время столько всего случилось… И тем не менее… раньше я думал, что Роберт Брюс слишком много запрашивает, если хочет обменять ее на королевскую семью. Но теперь я вижу, что в Англии вполне найдется пара-тройка знатных господ, которые захотят ее выкупить, чтобы потом на ней жениться. Я слышал, титул отца и его состояние перешло к ее брату, но и сама леди немало унаследовала по материнской линии. Если верить слухам, ей принадлежат очень богатые земли. Однако… путь к королю – ненадежное дело. Мои источники сообщают, что он остерегается врагов и тщательно скрывает свои передвижения.
– Да, королю приходится проявлять осторожность. Но если он не сумеет добраться до аббатства, то пошлет весточку, и я буду знать, что предпринять.
Джейми кивнул.
– Кстати, твоя пленница… она что, так и сидит в своей комнате?
– Она, братец, хоть и кажется дивным цветком, однако этот цветок – роза с длинными и очень острыми шипами. Нам пришлось замуровать подземный ход, и он останется закрытым, пока не понадобится нам самим. Теперь единственный путь наружу – подъемный мост. Можешь забавлять ее сколько душе угодно, если, конечно, леди снизойдет до общения с презренным врагом.
– Поживем – увидим, – легкомысленно отозвался Джейми и пожал плечами. Но сразу же посерьезнел: – Случай и болезнь дали тебе возможность овладеть превосходным укреплением, и мы будем защищать его даже ценой жизни.
– Замок – всего лишь камни, – возразил Эрик. – Возникнет необходимость – не жалей, уходи. Только не забудь прихватить с собой нашего козырного туза.
– В таком случае я стану защищать леди до последнего вздоха.
– И тем самым окажешь неоценимую услугу и мне, и королю. Питер покажет тебе, что здесь к чему. Он превосходно знает замок и его обитателей. Аллан скачет как ветер и ориентируется на местности даже темной ночью. И постоянно держит глаза и уши открытыми. А Джеффри, Ангус и Реймонд поедут со мной.
– В добрый путь.
– Мы вернемся, как только сумеем. Но постараемся не задерживаться. Я не верю, что враг захочет
– Подожди-ка, – удивился Джейми. – Ты же сказал, что он не умеет говорить?
– Он – нет. Но мы привезли из путешествия его подругу – Ровенну. Она все скажет вместо него. Если потребуется, найдешь ее в замке.
Эрик кивнул глухонемому, взял у него поводья и окликнул своих людей.
Они выехали за ворота, тяжелые створки тут же закрылись, и со скрипом поднялся мост.
Игрейния услышала стук в дверь и напряглась – она решила, что к ней рвется кто-нибудь из вновь прибывших шотландцев. Но это оказался преподобный Маккинли.
– Входите, святой отец, – пригласила она. – Очень рада вас видеть.
Священник заключил в ладони ее лицо и ласково поцеловал в лоб.
– Я пришел избавить вас от одиночества.
– Что вы сказали?
– Вас больше не принуждают оставаться в пределах этой комнаты.
– Не верю!
– Более того, вас приглашают отобедать с сэром Джейми Грэхемом, Питером Макдоналдом и со мной.
– Ох, не знаю, святой отец, стоит ли? – заволновалась Игрейния. – Не по душе мне эти чужаки.
– Ничего страшного, – покачал головой Маккинли. – Они делают ставку на ваше возвращение в Лондон и не причинят вам никакого вреда, поскольку вы для них представляете ценность только живая и невредимая.
– Спасибо, святой отец, но я чувствую себя здесь в безопасности.
Как ни уговаривал ее Маккинли, ему пришлось удалиться ни с чем. А Игрейния весь вечер мерила шагами комнату, и ей казалось, что стены на этот раз давили на нее сильнее, чем обычно. Она сделала свой выбор.
И хотя священник приходил и снова и снова приглашал ее спуститься вниз, она упрямо отказывалась. Может быть, ей удавалось стоять на своем, потому что к ней приходила Дженни? Они играли в карты и в шахматы, обсуждали новости, и Дженни ей сказала, что смогла передать письмо госпожи на волю с одним жестянщиком. Поэтому время тянулось не так удручающе медленно.
Когда не появлялась Дженни, ее заменяла Ровенна. Она с радостью навещала Игрейнию. Однажды она рассказала, что они с Грегори приехали в замок вместе с Тейером и его товарищами. Теперь она прислуживает на кухне, а глухонемой занимается лошадьми. Он понимал животных, ладил с ними и любил за ними ухаживать.
Леди Лэнгли тоже обрадовалась Ровенне, хотя ее радость омрачали воспоминания о том, как служанка вела себя с Эриком. Шотландец вполне мог, чтобы забыть горе, завести себе подружку.
Но Ровенна казалась счастливой и безмятежной. И по-своему красивой даже со шрамом, обезобразившим ее щеку. Особой, присущей ей одной тихой красотой.
Игрейния догадывалась, что служанка верна человеку, который привез ее сюда. Верна Роберту Брюсу, а еще – мечте о свободной Шотландии.
Отец Маккинли не уставал уговаривать Игрейнию принять участие в их трапезе. В воскресенье пленница вышла из комнаты и присутствовала на мессе, которую священник служил в маленькой замковой часовне.
И позднее, ближе к вечеру, когда раздался стук в дверь, она решила, что это именно он. Но это оказался не Маккинли, а недавно приехавший в замок горец.