Триумф сердца
Шрифт:
Джон Палмер убеждал главного королевского почтмейстера, что такие экипажи, как его, – легкие, компактные, скоростные, – должны заменить громоздкую рухлядь «почтовых мальчиков», а самих этих негодяев надо гнать в шею. «Им требуется пятьдесят часов, чтобы проехать из Лондона в Бристоль, – возмущался он, – а я в своем экипаже уложился в пятнадцать». И вот теперь, по возвращении на родину, Шелдон узнал, что Палмер получил почтовую службу в свое ведение и его фаэтоны доставляют письма и посылки во все крупные города Англии.
– Революция
Когда погода позволяла, он предпочитал не запираться в тесном экипаже, а, поменявшись местами с Франсиной, устраивался на облучке и иногда даже сам правил экипажем. Возницу, которого он нанял, усиленно рекомендовал ему каретный мастер в Дувре. Чапмен – так звали кучера – вызвал у Шелдона доверие с самого первого взгляда, а то, как он обращался с лошадьми, доказывало, что он души в них не чает и возница он опытный.
Вообще кучера в Англии – это особое и очень своеобразное сословие, но в нем, как и везде, представлены самые разные человеческие экземпляры. Тех, кто возит почту или правит дилижансами, заботит только одно – необходимость соблюдать расписание.
Шелдона и раньше приводило в негодование то, как в Англии относятся к лошадям. Он часто цитировал изречение одного испанца: «Англия – рай для женщин и ад для лошадей!»
Без сомнения, для многих владельцев конюшен лошади представлялись неодушевленными механизмами, которые должны работать, пока не сломаются и их не уволокут на свалку.
И не скорость передвижения экипажей изматывала и убивала лошадей, а неимоверные тяжести, которые их заставляли тащить. Дилижансы и кареты грузились, как говорят, «под завязку». Возить товары было выгоднее, чем пассажиров.
Но все же английские возницы, накачанные крепким портером, поглощающие невероятное количество ветчины и картофеля, с цветными платками, обмотанными вокруг толстой шеи, в красно-желтых жилетках, в щегольских жокейских сапогах, были одной из главных достопримечательностей старой доброй Англии. Правда, таких щеголей с каретных дворов Шелдон остерегался и не брал себе в услужение.
Чапмен, наоборот, был человеком спокойным и не драл понапрасну глотку, понукая лошадей. Впрочем, он подчас не боялся повысить голос, отстаивая свое мнение, но за это Шелдон проникся к нему еще большим уважением. Хорошие отношения, установившиеся между слугой и нанимателем, скрасили довольно утомительное и долгое путешествие. Время, казалось, бежало быстрее. Когда Шелдон не держал в руках вожжи, он предавался размышлениям об их с Кериссой финансовом положении.
Хотя покупка собственного фаэтона обошлась недешево, но он выяснил в Дувре, что проезд в наемном экипаже стоил бы четыре фунта восемь шиллингов, да еще с него могли содрать по два лишних пенни за каждую милю, если бы на почтовых станциях, по заявлению их владельцев, не хватало сменных лошадей.
Конечно, дешевле
Ради успешного свершения планов Кериссы Шелдон считал, что им необходимо появиться в Бате как весьма достойным и состоятельным персонам, а не обнищавшим авантюристам, каковыми они были в действительности.
Одним утешением в их поездке было то, что придорожные гостиницы отличались достаточным комфортом и приличным обслуживанием. Хозяева и горничные были любезны. Гостей ждали дымящийся пунш, подогретый эль и достаточно аппетитные на вид блюда. Кровати были удобны, перины – мягки, а еда вполне приемлема.
Чапмен не только знал наиболее короткую дорогу в Бат, но и то, в каких трактирах стоило останавливаться, а каких избегать.
Он допустил промашку лишь однажды, когда указал гостиницу, где они не получили того, что ожидали, хотя плату с них взяли безбожную.
В этот дождливый, слякотный день, как они ни погоняли лошадей, взятых на последней почтовой станции, фаэтон продвигался вперед медленнее, чем рассчитывал Чапмен.
В конце концов, когда стало смеркаться да вдобавок на дорогу спустился густой туман, он сообщил Шелдону, что продолжать путь было бы неразумно.
– Я вижу там, впереди, гостиницу. Будем останавливаться, сэр? – обратился он к Шелдону.
– Пожалуй, это будет разумно, – согласился тот, – даже если это не трактир, а убогая лачуга. А то мы ненароком можем перевернуться в темноте.
– Я как раз подумал о том же, – с уважением произнес Чапмен. Они подъехали к гостинице, которая называлась «Свинья и свисток». Здание было весьма живописным, а интерьер – старомодным, с могучими потолочными балками из мореного дуба и огромными каминами. Но супруга содержателя заведения в это время собралась рожать, а муж был настолько потрясен ожидающимся событием, что смог уделить вновь прибывшим постояльцам минимум внимания. Вот тогда Шелдон обнаружил, насколько оказался полезен его собственный штат прислуги – Чапмен, Франсина и Бобо взяли все дело в свои руки.
Франсина хозяйничала на кухне, Бобо накрывал на стол, а Чапмен разжег огонь, набрал воды, наполнил грелки и достал из погреба вино.
– Хотите я что-нибудь приготовлю для вас, если Франсина допустит, конечно, меня к плите? – предложила Керисса.
– У тебя был утомительный день, – сказал Шелдон, – и мне кажется, обойдутся и без твоей помощи, так что отдыхай.
– Но… я с удовольствием бы накормила вас, монсеньор, своей стряпней. Я очень хорошая повариха. Папа был очень привередлив в еде, и, когда слуги из-за революции совсем разболтались, я готовила ему изысканные блюда.