Триумфатор
Шрифт:
– Я все больше с бандосами и террористами, – Разуваев неуверенно повел могучими плечами. – Честно говоря, вот с этими «элитными» никогда дела не имел. Не пускали нас к таким.
– Мне тоже не доводилось, – покачал головой Собакин. – Этот парень предупредил, что его люди натасканы мгновенно реагировать на любое враждебное действие по отношению к охраняемой персоне. Из короткоствола они стреляют в разы лучше любого спецназовца…
– Да ну на…! – недоверчиво хмыкнул Разуваев.
– Ну, так, по крайней мере, он утверждает. Давай поверим на слово и не будем проверять
– Да, хорошо бы…
– Однако на всякий случай – будьте готовы…
Воспользовавшись затишьем в эфире, мы организовали репетицию: наплевав на конспирацию, провели тренировку и в общих чертах отработали взаимодействие между элементами боевого расчета. В общем-то все получалось легко и просто – при условии, что каскадер попадет точно в цель, а охрана объекта не откроет огонь на поражение до первого мегафонного вопля…
В 8.37 из «технички» выглянула плешь, и мы были уведомлены, что можем подойти поближе.
Подошли. Убедившись, что поблизости нет посторонних, наш плешивый соратник доверительно подмигнул:
– Мы на динамики выведем – послушайте. Пусть ребята оглядываются, чтоб рядом никого не было…
Вот же грусть мою за ногу! В последнее время меня не покидает ощущение, что я участвую в какой-то авангардной постановке вконец спятившего режиссера, который видит мир вверх ногами и делает все по принципу зеркального отражения. А проще говоря – все через ж…
Есть мерзавец, который заработал как минимум на пару пожизненных сроков, есть постановление об его аресте. Зачем дело стало – пойди да арестуй, верно?
А вот фиг вам! Разрабатывается громоздкая и трудоемкая операция, сотрудники, аки разбойники перед ограблением, прячутся в сквере, воровато озираются, опасаясь, как бы кто не подслушал, шушукаются промеж себя, производят массу шпионских телодвижений…
Ребята, мы где вообще?! Нет, я не про бедственное положение народа, тут все предельно ясно – в каком мы месте. Я к тому, что вроде бы живем в цивилизованном правовом государстве. И не должны, по идее, в таком государстве воры с особым цинизмом, средь бела дня, ловить сотрудника прямо в торговом центре. И не должны, по идее, сотрудники при аресте отъявленного мерзавца вести себя так, словно они собираются ограбить банк…
Наверное, наши договорились со старшим охраны насчет подачи условленного сигнала. Красная ракета в зенит, три очереди по два патрона с интервалом в полторы секунды, ну, мало ли что там еще, может, просто «что-то сложная сегодня дорожная обстановка» – однако в тот момент, когда плешивый соратник переключил звук на динамики, тематический диалог как раз только начался.
«… – Не понял, что за маневры?
– Разворачиваемся, едем
– Это что, опять на Кольцевую?!
– А по-другому не получится…
– Так это же на полчаса больше!
– Ну, не на пол – от силы минут на двадцать…
– Какие двадцать, э? Тут полно дорог, смотри – люди поворачивают. Давай хотя бы вон на Курчатова сворачивай и поехали!
– Это небезопасно.
– Почему?
– Там парк, переулки, возможны всякие варианты…
– Ну и что – «переулки»?
– Я обязан учитывать любую…
– Да ну на х… – «учитывать»! Кто на меня в этом городе может свой хвост поднять, э?! Я тут всех давно купил!
– Да, я в курсе. Но моя задача – обеспечить вашу…
– Да идет на х… твой «обеспечить»! Я сказал – ехайте через Курчатова! Быстро! Хоть против движения, хоть боком, хоть ж… вперед, мне по х…!!! Через полчаса я должен быть в офисе, ты понял, нет?!
– Я понял. Я выполню ваш приказ, но это неправильно.
– Все, я сказал! Еще против скажешь – уволю, другого возьму…»
Однако! Такой большой человек, а визжит, аки резаное порося. Ну прям натуральная истерия: похоже, в детстве частенько стукался головкой о твердые кучки кизяка на родном пастбище.
– По местам! – скомандовал Собакин. – Двигаем на исходные позиции, ждем команду на начало операции.
Разуваевские «Тойоты» проехали мимо переулка и метров через тридцать свернули в парк. Мы же, напротив, остановились на правой обочине, не доезжая метров тридцати до переулка. «Близнецы» остались в машине, мы с Собакиным вышли, пересекли улицу и направились к месту злодеяния по левой обочине.
За пешеходным переходом, со стороны парка, торчали четыре полосатых бетонных блока, составленных в одну линию. Создавалось такое впечатление, что здесь им не место. Почему? Да потому что они напрочь перегораживали пешеходную аллею – ни проехать, ни пройти.
– Наша работа?
– Ага. Водила у него классный. Поставили на всякий случай, чтобы подстраховаться…
Миновав пешеходный переход, мы встали напротив переулка, Собакин достал рацию и стал проверять связь. А я попробовал угадать, какая из машин в переулке – наша (там их было десятка полтора).
– «Болид» – «Гундосу».
– Слушаю.
– Как видимость?
– Нормально. Как пойдут, сориентируйте, ладно?
– Хорошо. Будут с минуты на минуту, приготовься.
– Я готов.
А камера, видимо, пришпандорена вон на том столбе возле перехода – иначе бы Собакин в поле зрения не попал. Серьезные ребята – все у них продумано и выверено…
– «Груз» – «Гундосу».
– Выезжать?
– Да, давай потихоньку.
– Понял, выезжаю.
– «Вектор», как слышишь?
– Нормально. На нас не отвлекайся, как проскочат – сразу выезжаем.
– Понял. «Двенадцатый» – «Гундосу».
– Да, – раздался в рации вальяжный баритон плешивого соратника. – Я тоже понял – как будет общая команда, сам поеду, можешь не отвлекаться.