Триумфатор
Шрифт:
– Да ничего, не так уж все и плохо, – слегка приободрился Петрушин. – Сектор, да – узковат. Спилить бы вон те четыре дерева…
– Нереально, – возразил я.
– Сам знаю. Надо будет Иванова поставить точно по центру – тогда обе машины влезут.
Отрегулировали Васю по центру сектора и занялись оборудованием позиции. Вася довольно быстро управился с наскальной живописью и присоединился к нам: нужно было не маскировать позицию, а, наоборот, ломать кусты в секторе, чтобы стрелки могли работать лежа. Пока работали, провели боевой расчет, проговорили последовательность
11.41…
Все, надо убирать машину с директрисы – вот теперь-то уж точно, оппоненты могут появиться в любую секунду. Вася с Костей взяли «СВУ» и остались дальше чистить сектор, а мы с Петрушиным прыгнули в машину и помчались по 4-й Парковой.
Отъехали от точки встречи метров двести (шоссе отнюдь не как стрела, присутствуют углы и изгибы, видимость весьма ограниченная), загнали машину в парк. Экипировались, снарядили «валы» – я оставил свой в машине, и при помощи кольца из кабеля влез с биноклем на дерево. Петрушин сел за руль и оставил дверь открытой.
11.45…
Ну все, мы готовы. Где вы, оппоненты, ау!
Сидели, ждали. Я спустился и влез на другое дерево: с того было плохо видно.
Минул полдень: тишина, ни оппонентов, ни Иванова. Шоссе пустое, за то время, что мы здесь кувыркались, мимо проехало всего несколько машин. Каждую мы придирчиво рассмотрели и обсудили: по ряду признаков ни одна из них (на наш взгляд) не могла принадлежать оппонентам.
12.07…
С 3-й Парковой выехала «Мазда» цвета «металлик» и неспешно покатила на запад.
У поворота во 2-й Бакунинский переулок «Мазда» остановилась. Из салона вышел мужчина и с полминуты осматривался – не воровато и поспешно, как это недавно делали мы, а этак обстоятельно и по-хозяйски.
– Ага!
– Что?
– По-моему, наш парень…
– Излагай.
– Коренастый, среднего роста, лет сорока… Ведет себя… Ммм… Ну, в общем – уверенно. Знаешь, вполне возможно, что это и есть тот самый «старший»…
– Где сидит?
– Рядом с водителем.
– О! Может, в самом деле – старший. Запомни его.
– Зачем? Вася с Костей его наверняка видят, и гораздо ближе. А потом, когда начнем работать, через стекло все равно не различить подробностей. В лучшем случае – силуэт.
– Все равно запомни. Может, мы первыми до него доберемся.
– Запомнил. Лицо не рассмотрел. Бежевая однотонная толстовка, светло-коричневая кожаная жилетка, бежевые брюки, светлая обувь. Стиляга.
– Гут. Звони Васе – этого убиваем последним.
– Я вообще-то маленько занят…
– Ладно, сам позвоню…
Закончив осмотр,
Беседа с Васей была короткой и до предела зашифрованной.
– Ты вот эту колбасу не ешь – на ужин оставь…
Отзвонив, Петрушин уточнил:
– Кстати, что там с рисунком?
– Ты знаешь, как-то не догадался спросить: оценил он наши художества или нет.
– Да ладно глумиться, я тебя о деле спрашиваю!
– Ну не понял я, заметил он или нет. Не прыгал он, как гамадрил, руками не махал, буйную радость по поводу обнаружения вражьих знаков не выражал. Короче, если даже и увидел, то явным образом это никак не выказывал.
– Понятно… Как сидится?
– Нормально. С какой целью интересуешься?
– Звонить можешь?
– А сам?
– СМС. Пальцы большие, пока натыкаю – полгода пройдет.
– Ладно. Кому?
– Валере.
– Содержание?
– «По Бакунинской. Смотрите на забор».
– Жень, мы же определились по порядку связи. Жми Валерин номер, жми цифру три – и все.
– А если Иванов не догадается?
– Думаю, догадается. Но если на Валерином номере уже сидят, такая СМС выдает нас с головой.
– Ладно, – Петрушин недовольно поморщился, но спорить не стал и быстренько скинул Ростовскому номер маршрута.
«Цифра три» – это Бакунинская улица. Если ехать с Ярославского по 2-му Бакунинскому, Иванова, по логике, удобнее высаживать либо на другой обочине, либо вообще со стороны парка. А если по Бакунинской улице, то как раз на том месте, где Вася развлекался художественными изысками.
12.13…
Прибыли наши. Валера молодец, не подкачал – высадил Иванова где надо. Ему и разворачиваться не пришлось: сразу же свернул во 2-й Бакунинский и скрылся из глаз.
– Наши.
– А что-то уж совсем ползли. Почти на пятнадцать минут за лимит вылезли, – проворчал Петрушин. – Валера уехал?
– Да.
– Как Петрович?
– Петрович… Ты знаешь, пока – никак…
Вид у Иванова – как у примерного семьянина, проигравшего по пьяни все фамильные ценности. Плечи безвольно опущены, руки сунул под мышки, смотрит в пол, зябко ежится, будто замерз (а жарко – мы, вон, все упрели), взгляд потухший. Стоит на месте, никуда не идет, только покачивается с пятки на носок… Да, про взгляд я приврал – полковник стоит боком, выражения глаз не рассмотреть. Но я давно и хорошо знаю этого человека, могу легко домыслить, какую гамму чувств выражает сейчас его взгляд.
Однако самое главное сейчас вовсе не его настроение: общаться с супостатами и блистать интеллектом ему все равно не придется – мы не дадим.
Но вот тот факт, что встал он неправильно, может загубить на корню всю боевую задачу…
– В смысле – «никак»?!
– До сектора не дошел.
– Вот епп… На забор смотрел?
– Никуда он не смотрел. Весь в себе.
– Ладно, тогда вот так. – Петрушин достал телефон.
– Кому?
– Иванову.
– Жень, запорем всю операцию. Ну обсудили же все эти аспекты…