Триумфатор
Шрифт:
Со стороны беседки послышались крики, полные ужаса и недоумения. Выстрелов слышно не было: только жуткие крики в тишине… И от этого казалось, что во тьме мечется огромное чудовище, без разбору рвущее людей, по недоразумению вторгшихся в его охотничьи угодья.
Смотрите, сколько я всего рассказал, а на самом деле прошло едва ли две минуты. Время, казалось, растянулось и стало осязаемым: каждую секунду можно было потрогать, погладить и проводить в последний путь…
Боже мой… До меня только сейчас дошло: там, в беседке, умирают
Это не учения, не розыгрыш, не чья-то дурная шутка.
Нас просто пришли убивать.
Собакин, словно мысля со мной в унисон, грузно всколыхнулся и полез вон из воды.
– Сидеть, – скомандовал Разуваев.
Сказано было тихо, но жестко и властно – сразу понятно, человек привык в самых сложных ситуациях рулить отчаянными головорезами и добиваться беспрекословного повиновения.
Собакин машинально выполнил команду: вернулся на исходную, но тотчас же – сам неслабая личность – выломился из-под контроля:
– Ты чего, Серый?! Их же там убивают!!!
– Оружие есть?
– Откуда?!
– Ну и что хорошего ты там сделаешь? Геройски сдохнешь вместе со всеми?
– А что делать?!
– Сидеть и ждать.
– Чего ждать?!
– Спецназ работает, – с леденящим душу спокойствием пояснил Разуваев, будто речь шла о каких-то совершенно посторонних людях на другом континенте или вообще в иной галактике и не о людях. – Сто пудов, прежде чем зайти, смотрели обстановку. Экран. Красные точки. Баня и бассейн – горячие, два больших красных пятна. Нас сейчас не видно. Но. Они видели, как три точки двигались сюда и пропали. Значит, что?
– Что? – эхом отозвался Собакин.
– Значит, скоро сюда придут.
– И что? Сидеть и ждать?!
Крики в районе беседки стихли. Вся эта кромешная жуть – от стихшего вопля перед воротами до последнего крика в беседке – длилась, наверное, всего несколько десятков секунд.
Быстро они управились…
Опять рвануло – возле дома, глуховатый такой шлепок, сопровождаемый акустическими эффектами и улучшением цветоощущения. Короче, там что-то загорелось и слышны были крики – на улице, возле дома. На сводчатом потолке грота возникли едва распустившиеся лепестки отблесков пожарного зарева.
– О, это уже лучше, – одобрительно буркнул Разуваев. – Сопротивление. Потери. Зашибись!
Да, теперь отчетливо была слышна стрельба из дома. Судя по звукам, палили из карабинов и пистолетов. На улице возле дома продолжали громко переговариваться и даже покрикивать.
– Охрана в дежурке, – Разуваев довольно крякнул. – Нормально. Ненадолго оттянут на себя основные силы.
– Ну так что делать-то?! – в тоне Собакина отчетливо сквозила обреченность.
– Придут двое, – уверенно заявил Разуваев. – Остальные заняты в хате, а по одному не ходят. Шансы у нас – практически нулевые. Но. Побороться все равно стоит. У нас просто нет другого выбора.
– Как – «побороться»?!
– Молча. Тихо. Быстро.
– Без оружия? Против спецов?! Ну,
– Андрюха – сядь тихонько ж… на бортик. Только без резких движений, плавно.
– На куда? – от ужаса мой рассудок отказывался функционировать.
– Шепотом говори, – терпеливо поправил Разуваев. – Вот у тебя локти на чем лежат – это бортик. Давай.
Я сел как было сказано, поставив ноги на каменное сиденье.
– Протяни руку, пошарь у стены.
Протянул, пошарил – нащупал прислоненную к стене грота щетку с деревянной ручкой. Надо же, я про нее и забыл.
– Взял?
– Да.
– Передай, садись обратно. Спокойно, плавно…
Передал, сел, но не плавно. Неловко оступившись, негромко плеснул водой и, рухнув на сиденье, зашиб бок.
– Ой, бл…
– Тупица.
– Я не нарочно… Да и негромко вроде…
– Все, молчите, слушайте…
Мы успели вовремя: спустя буквально несколько секунд негромко скрипнула дверь в бане.
Ухх…
От страха у меня перехватило дыхание. И без того скверно работающее сознание рвали на части страшные сомнения в правильности разуваевского решения.
Нет, он, конечно, опытный, сам спец, но…
Весь мой отравленный адреналином организм буквально вопил: БЕЖАТЬ!!! Какого рожна мы тут высиживаем?! Бегом отсюда, пока не поздно!!! В доме суматоха, те, кто пришел по нашу душу, – сейчас в бане, можно попробовать проскользнуть…
– Нельзя бежать, – словно уловив мои сомнения, прошептал Разуваев. – Три шага от бассейна – красная точка – команда по радио – «двухсотый». Сидеть!
– Да ну тебя на х…! – Собакин, видимо, не выдержав напора тех же самых сомнений, вскочил и полез вон из бассейна. – У ворот охрана полегла – может, стволами разживемся… Пока они там в бане – можно по кустам…
– Сидеть!!! – прошипел Разуваев, пробуя ухватить Собакина за ногу.
– Отцепись, бл…! – скользкий Собакин легко вывернулся из захвата, вылез наружу и побежал к воротам.
– Пересядь на его место, – скомандовал Разуваев.
Я не стал спрашивать – зачем, просто пересел спиной ко входу в грот. Был бы один – ни за что бы не сел затылком к Смерти, но тут командовал Разуваев, а ему виднее…
– Дзеньк! – где-то в бане треснуло стекло, в кустах неподалеку, в той стороне, куда побежал Собакин, раздался сдавленный хрип и треск ломающихся веток.
Господи, неужели…
– Си-деть, – прошептал Разуваев. – Руки вытяни перед собой.
– Ага…
– Ладонями вверх.
– Ага…
Я безропотно вытянул руки и, чтобы хоть как-то обуздать бьющееся в агонии восприятие, попробовал сосредоточиться на ближайших деталях обстановки.
Разуваев зашевелился. Чего он делал, я не понял – мы, считай, в яме сидели, тусклые отблески на потолке света не добавляли, а только сумятицу вносили, – но пару раз тихо скребануло дерево по камню.