Триумфатор
Шрифт:
– И чего мы там будем делать?
– То же, что и все остальные. Зверя добывать, рыбу ловить, птицу бить, грибы-ягоды собирать. Короче – жить. Семьи с собой возьмете. Тайга прокормит.
– Замечательные перспективы! Всегда мечтал вырастить из своих детей диких, неграмотных звероловов, которые будут есть с ножа и сочинять скабрезные стишата…
– Зачем – неграмотных? Вы у нас все из себя такие умные, лучше любого преподагога выучите. Я вон по телику смотрел – один «новый русский» в леса ушел, сам детей всему выучил. А вы в три раза умнее, так что дети будут в порядке.
– Ну,
– Да ладно отмазки лепить! Все будет пучком. И потом, есть такие, что в школу не ходили, – и ничего, сами по себе развиваются, – тут Вася горделиво подбоченился. – Так что по детям – это вообще не проблема. И потом, там у каждого зверолова своя спутниковая «тарелка» – инфо можно грести лопатой…
– Ну, не знаю… Вообще, с трудом представляю, как всю жизнь можно прожить в тайге? Ладно – по молодости… А с возрастом? А если какое-нибудь серьезное заболевание?
– Костоправов и травников там хватает, – легко парировал Вася. – И вообще, со всем, от чего лечит медицина, наши знахари справляются одной левой. И с тем, от чего не лечит. А! Вот что заметил: наши таежники никогда не болеют вашими тупыми городскими болезнями.
– Это какими же?
– Ну, типа – неврозами там всякими, раками и прочими вредными депресняками.
– А чем они болеют?
– В основном переломами, травмами, редко – простудами. И ни разу не слыхал, чтобы у кого-то глаз дергался или розовые кролики мерещились.
– Наверное, так оно и есть, – вывалилась из задумчивой меланхолии Лиза. – Там нет привычных для мегаполиса стрессовых нагрузок, перенаселенности, вечной спешки и прочих прелестей сугубо городского характера… Там, наверное, все по-другому…
– А женщины там есть? – сурово уточнил Петрушин.
– А то!!!
Понемногу все втянулись в полемику и назадавали Васе кучу вопросов – что удивительно, он очень четко и обстоятельно отвечал и в качестве доказательной базы приводил весомые и всем понятные аргументы.
Ну и немудрено: товарищ вырос в тайге, это его дом, привычная среда обитания, и он прекрасно знает, о чем говорит.
Как ни странно, Васино предложение заметно всех приободрило и по-хорошему встряхнуло. Видите – безвыходных ситуаций не бывает. Какое-никакое, а все же решение проблемы. Короче, не надо заранее хоронить себя – жизнь продолжается.
– Ладно, в тайгу удрать всегда успеем, – вмешался Иванов. – Давайте попробуем сначала сделать что-нибудь полезное здесь и сейчас. Есть предложения по текущему моменту?
– Исполнить Гафарова, – упрямо напомнил Вася.
– Вася – прекрати!
– Ну почему сразу – «прекрати»?! Мы знаем, кто он, где он, мы можем шлепнуть его в любой момент!
– А практическая сторона вопроса? Что нам это дает?
– Моральное удовлетворение, – буркнул Вася. – И потом: остальные козлы будут бояться. Будут знать, что нас голыми руками не возьмешь. И десять раз подумают: стоит ли этих страшных ребят искать и вообще хоть как-то с ними затеваться.
– Акция с Гафаровым – это явный перебор, – выступил Костя. – А вот идея насчет того, что «будут бояться и десять раз подумают – стоит ли связываться», заслуживает
– Обоснуй, – заинтересовался Иванов.
– Здесь простейшая логическая схема на три хода. Рассуждаем с позиции противника. Мне нужно выявить и уничтожить людей, которые имели доступ к важной информации. Я отряжаю для этого команду…
– Раз, – загнул палец Вася.
– Нет, Вася, «раз» – это «мне нужно выявить и уничтожить». Любая схема начинается с мотивации.
– Да ладно, не отвлекайся.
– Итак, мне нужно выявить и уничтожить. Я отряжаю команду. Ее в полном составе кладут, задача не выполнена. Итог: я потерял своих людей и ничего не добился. Хотя внешне задачка была простой и совсем нетрудоемкой – первого человечка я изъял элегантно и непринужденно. Вопрос: как я после всего этого буду относиться к врагу?
– Хороший враг – мертвый враг, – кровожадно прищурился Вася. – Я отправляю еще одну команду, более сильную и опытную.
– Это при условии, что у тебя неограниченный людской ресурс и ты делаешь все официально, – поправила Лиза. – Нас до сих пор не подали в розыск, и вообще по данному инциденту нет никаких сообщений – даже типа «в результате ДТП сгорели две машины». Резонно предположить, что вся работа по нам проводится совершенно неофициально, как следствие, ресурсы у них вовсе не безграничные.
– Согласен, – поддержал Иванов. – Каким бы он гениальным руководителем ни был, восполнить потери и быстро найти новых исполнителей – это не так просто, как кажется на первый взгляд. Особенно, если команда была слаженная и работала под его руководством долго и успешно. В общем, надо какое-то время, чтобы оправиться от такого удара. Однако давайте не будем обольщаться насчет «официально-неофициально». Наверняка мы это не знаем, так что это еще под большим вопросом…
– А похоже на правду, – сказал Костя и, слегка порозовев, уточнил: – Это я по поведению юного гренадера…
– А что там в его поведении?
– Ну… Его последние фразы… – лицо нашего психолога стало несчастным, голос предательски дрогнул. – Знаете, он говорил как человек не просто обреченный… А твердо знающий, что он делает что-то неправильное… Ну, как бы это… В общем, он же молодой, а такая тоска была в голосе, как у старика, что прожил жизнь и вдруг понял, что не так прожил, как надо бы… Короче, он вел себя не как боец правопорядка, которого террористы зажали, а это… Ну, как бы наоборот, что ли… Хотя он отчетливо понимал, что мы такие же, как он, и говорил об этом. И вместе с тем… А, блин… Не знаю, как объяснить…
– Да не надо, и так понятно, – Петрушин осторожно похлопал Костю по плечу. – Скот он был, вот что я тебе скажу. Боец правопорядка не стал бы брать женщину в заложники и потом рвать себя и ее гранатой.
– Легко сказать – «скот». Нет, там все гораздо сложнее… Ну, я не знаю… Короче, не было веры в его голосе, – собравшись, завершился Костя. – Он понимал, что умирает за неправедное дело. И – никакой патетики – тоска была как раз от того, что осознавал: дурак я, дурак – влез куда не надо, теперь умираю глупо и бездарно…