Тривейн
Шрифт:
– Он был из Гринвича? – спросил Тривейн.
– Не знаю, папа... Вряд ли. Ведь я все еще находился в Кос-Кобе...
– Продолжай!
– Один из полицейских обыскал меня, а второй осмотрел машину так, будто она принадлежала, по крайней мере, самой «Френч коннекшн» [1] .
Вообще, я сразу понял, что меня хотят втянуть в какую-то историю. Но ведь я был совершенно трезв и у меня ничего не нашли! Тогда они заставили меня положить руки на капот, сфотографировали и обыскали мои карманы. Затем
1
«Френч коннекшн» – название огромной преступной организации, занимавшейся наркобизнесом.
– В какой больнице? Как она называется?
– Он не говорил...
– А ты спросил его?
– Нет, отец! Я так перепугался! Но, клянусь тебе, я никого не сбивал, никто вообще не переходил дорогу... Шоссе было пустым: за все время я встретил только две машины...
– Боже мой! – воскликнула Филис, глядя на мужа. – Что же это такое?
– Что было потом? – задал третий вопрос Тривейн.
– Второй полицейский сделал еще несколько снимков – моей машины и меня. У меня до сих пор в глазах эти вспышки! Боже, как я испугался! Но тут они сказали, что я свободен...
Юноша замолчал. По испуганному выражению глаз и поникшим плечам было видно, что он до сих пор не пришел в себя.
– Ты все мне рассказал? – спросил Тривейн.
– Да, отец... – еле слышно проговорил Стив, и в голосе его звучал страх.
Эндрю подошел к столу, стоявшему рядом с кушеткой, и снял телефонную трубку. Набрав справочную, попросил управление полиции в Кос-Кобе.
– Меня зовут Эндрю Тривейн, – сказал он. – Я только что узнал о том, что одна из ваших патрульных машин остановила моего сына... Где это случилось, Стив?
– На перекрестке Джанкшн-роуд... Четверть мили от железнодорожной станции.
– Его остановили на Джанкшн-роуд, – сказал в трубку Тривейн, – на перекрестке, не более получаса назад... Не могли бы вы сообщить мне, что говорится в рапорте? Хорошо, я подожду...
Эндрю взглянул на сына, усевшегося в кресло, и на застывшую рядом с ним Филис. Стив дрожал и, тяжело дыша, испуганно смотрел на отца.
– Да, – нетерпеливо подтвердил Тривейн в трубку, – Джанкшн-роуд, со стороны Кос-Коба... Конечно, уверен: ведь мой сын находится рядом со мной! Да, да... Нет, не могу сказать... Одну минуту... А ты видел, – обратился он к сыну, – на полицейской машине название «Кос-Коб»?
– Нет, не видел. Машина стояла у обочины...
– Он не видел... – проговорил в трубку Тривейн. – Но ведь это, должно быть, ваша машина, раз его остановили в Кос-Кобе?.. Что? Да, конечно... А вы не могли бы выяснить? В конце концов, его задержали в вашем районе... Что? Хорошо, понял. И хотя мне это не нравится, постараюсь узнать... Благодарю вас!
Тривейн положил трубку
– В чем дело, отец? Это были не они?
– Нет. У них всего две патрульные машины, и ни одна из них в последние два часа не находилась на дороге в Джанкшн...
– Тогда объясни, пожалуйста, – попросила Филис, – что ты «понял» и что тебе «не нравится»?
– Они не имеют права проверять машины из других городов без официального запроса, который следует регистрировать... И никогда этого не делают, поскольку между полицейскими существует определенная договоренность. Машина, вторгшаяся во время преследования в чужие владения, тут же возвращается без всяких записей о случившемся...
– Но ты должен был хоть что-то выяснить! Ведь они фотографировали и машину и Стива, обвинили его в том, что он кого-то сбил!
– Я знаю, и я непременно выясню... А ты, Стив, прими ванну, а то пахнет от тебя, как в баре на Восьмой авеню. И успокойся, пожалуйста, ведь ты не сделал ничего дурного...
Тривейн поставил телефон на чайный столик и уселся в кресло.
Уестпорт, Дриен, Уилтон, Нью-Кэнен, Саутспорт... Ничего.
– Отец, – Стив, в банном халате, снова появился в кабинете, – поверь, что мне не приснилось!
– Да я и не сомневаюсь, Стив. Но надо проверить... Сейчас, например, я позвоню в Нью-Йорк...
Порт-Честер, Райя, Хэриссон, Уайт-Плейнз, Мэмаронек... Все напрасно: никто так ничего и не сообщил о таинственной патрульной машине...
И все время перед глазами Тривейна стояла одна и та же картина: ночное шоссе, полицейские, фотовспышки, допрос, сбитый кем-то старик и Стив, сын, – руки на капоте машины, насквозь пропахшей спиртным. Все это чудовищно, нереально, в это невозможно поверить! Это так же нелепо, как то, что его дочь с подругами имеет отношение к героину, найденному в ящиках для молока в подъезде Свенсонов и оцененному в четверть миллиона долларов. Да, это как кошмарный сон, если бы только это не было правдой.
– Девочки наконец уснули, – сообщила Филис, возвращаясь в комнату. Стрелки часов приближались к четырем. – Ничего, Энди?
– Ничего!
Он повернулся к сыну, который сидел в кресле у огромного, во всю стену, окна и смотрел на море. Страх, судя по выражению его лица, уступил место возмущению.
– Постарайся вспомнить, Стив, какого цвета была машина? Может быть, темно-синяя или зеленая?
– Темного... Это все, что я могу сказать. Синяя или зеленая... Но только не белая.
– Может, на ней были какие-нибудь полоски или что-то еще?
– Не знаю... Ведь я ее не рассматривал... Но я никого не сбивал, клянусь!
– Конечно, конечно! – поспешила успокоить сына Филис и прижалась к нему щекой. – Ужасное недоразумение, мы знаем!
– Какая-то идиотская шутка, – с недоумением добавил Тривейн.
И тут зазвонил телефон. Это было так неожиданно, что все трое вздрогнули. Тривейн поспешно взял трубку.
– Да, да, – ответил он кому-то, – он живет здесь. Вы говорите с его отцом...
Стив резко вскочил и подошел к отцу. Испуганная Филис замерла у окна.