Трое в Долине
Шрифт:
Таргитай сделал движение помочь несчастному, Мрак придержал. Волхв знает, что делает. А если и решил спалить, то чем этот лучше, чем та пара сотен, которых уже спалили?
Человек с трудом привстал на колени, огонь медленно и нехотя угас. На невров глядел снизу вверх мужчина с голой головой, посыпанной пеплом сгоревших волос. По лицу вздулись пузыри, он смотрел со страхом и ненавистью. Голос дрожал и колебался от ярости:
— Кто ты?.. Мы знаем всех могучих колдунов в царстве!.. Даже знаем всех в Артании, Куявии и Темных лесах!..
Олег отвернулся, голос
— Мрак, прирежь эту тварь.
Мрак с охотой вытащил нож, но Таргитай ухватил за руку:
— Довольно!
Мрак с удивлением оглянулся:
— А кто только что убил и изувечил втрое больше, чем мы с Олегом?
— Был бой, — тихо сказал Таргитай. — То не было убийством. А это... есть.
Мрак заколебался, приставил острие ножа к горлу колдуна:
— Скажешь что-нибудь интересное, оставлю жить. Поторопись!
Колдун судорожно облизал полопавшиеся губы. В трещинках показалась кровь, закапала на подбородок.
— Я самый великий из колдунов царства великого Вернигоры!
Мрак хмыкнул понимающе:
— Понятно. Это из тех, что за речкой. А где же тот, что с этой стороны?
Колдун содрогнулся так, словно его сжала невидимая рука и тряхнула, выжимая соки.
— Того вы уже убили... Утром, когда... стерли с лица земли его главную крепость.
— Хорошая новость, — сказал Мрак. Его нож блеснул и скрылся в ножнах на поясе. — Живи, если эти двое, что такие добрые, так уж хотят. Но лучше не попадайся нам под ноги! Убирайся в те края, откуда прибыл.
Колдун проговорил тихо, но глаза бегали, видел, что не убьют, ярость ушла из всех троих:
— Моя страна слишком далека... Но там самые великие на свете колдуны и волшебники. Я был наименьшим... Но те, что остались, могут мизинцем перевернуть всю землю!
Мрак спросил с осторожностью:
— Это что ж за страна?
— Атлантида, — гордо ответил колдун. — Силой наших чар лежит посреди лучшего из морей на неприступном острове. Никто и никогда не может... не то, что завоевать, даже приблизиться к нашему острову... У нас в Атлантиде...
Олег оглядывался нетерпеливо на спуск в Долину, отмахнулся:
— Да нет никакой Атлантиды.
Колдун вытаращил глаза, раздулся в размерах, побагровел, а глаза стали как у морского рака:
— Как это нет?
Даже Мрак с беспокойством посмотрел на заучившегося волхва:
— Олег, ты не слишком... перегрелся?
— Нет.
— Но это же та самая... ну, могучая и страшная страна чародеев и чудовищ...
Олег сказал раздраженно:
— А кто сапоги на карту швырнул?.. Там, в пещере, когда чужие сапоги напялил? Я, когда на Змее летели, все голову ломал, почему вдруг такая волна на берег кораблей нашвыряла, чудищ морских, рыб диковинных!.. И откуда пришла... Ты ж в самый остров своими грязными... Теперь та страна на самом дне! Под слоем грязи, что илом зовется.
Мрак побагровел, раздулся, зажал себе огромными ладонями нос. Олег спросил с тревогой:
— Что с тобой?
— Чихнуть можно?
— Можно, — разрешил Олег. — Только не на мои обереги.
— И не в суп, — добавил Таргитай,
Мрак отбежал к спуску, звучно и смачно чихнул. Пожухлые травы, что скукожились под ногами Олега, вяло колыхнулись. Мрак снова зажал себе рот и отошел на цыпочках. Если вихрик или ураган поднимется над кем-нибудь в дальней стороне, то черт с ними, но если тут что-то гавкнется... Прав Олег, что трусит пользоваться своей силой направо и налево.
Глава 50
Он первым перепрыгнул каменный гребень, ахнул, но Олег и Таргитай видели только, как он взмахнул руками, исчез. Олег и Таргитай выскочили на гребень разом, и у обоих вырвался вздох, похожий на крик.
Они помнили Долину выжженной пустыней, где среди горячего пепла вздымаются оплавленные камни, то ли остатки колонн величественных дворцов, то ли огрызки величественных гор. В горячем мареве перегретого воздуха время от времени взметываются тучи золы, что прожигает кожу, сушит рот...
Но сейчас треть долины стала зеленой, словно туда выплеснули болото, затянутое свежей ряской и тиной. Упыри стояли так тесно, что их сжимало, как наполненные зеленым гноем бурдюки. Все головы повернуты к центру, где ярко и светло блестела широкая плита из светлой бронзы. Но бронза блекла, ибо в середине полыхал неземной огонь, настолько чистый и незапятнанный, что такому никогда не бывать на земле.
С той стороны плиты, придвинувшись к ней вплотную, стояла стена грязно-серых леших. Огромные, дети самых высоких деревьев, они стояли недвижимо, даже головами не двигали. Они показались неврам частоколом, который не перескочить. За первым частоколом стоял, прижатый к первому вплотную, второй, а ним третий, а так до того конца долины, пока достигал взгляд.
С другой стороны, в ожидании Рода расположились боги. Их было меньше, но изгои ужаснулись, ибо этих бессмертных было все же столько, что занимали пространство почти до виднокрая.
Внизу уменьшалась фигурка Мрака, оборотень ехал на спине по крутому спуску, хватался за камни и ветки. Таргитай вскрикнул горестно, прыгнул, его фигура с нелепо задранными ногами помчалась вниз, собирая камешки. Он пробовал хвататься, но не успевал, а когда догнал Мрака, тот оглянулся на вопли, ухватился одной рукой за камни, другой ухватил проносящегося мимо Таргитая, Олег почти услышал, как трещат мышцы оборотня, сам волхв спускался быстро, но мозг высчитывал каждое движение на десять шагов, его несло там, где Олег хотел, и когда догнал обоих, он сам вскочил на ноги.
— Надо успеть, — прокричал Таргитай замучено. — Мы скажем Роду: Великий, но разве не люди спасли мир? Если спасли, то людям и должна власть... Или хотя бы не власть, но и мы имеем право жить...
— Надо успеть, — выкрикнул и Олег. Он хрипел, его раскачивало, а ноги едва переступали, ему казалось, что вообще топчется на месте. — Я скажу, что хотя Дубы мудрее нас в тысячи тысяч раз... хотя упыри знают тайны мира... но и мы, люди.. когда-то... узнаем...
А Мрак бросил зло:
— А я скажу: мы хотим жить!..